Девять негритят - Андрей Ильин

Был испуг. И был немой вопрос — кто?!

И еще — как?!

— Что случилось? — недоуменно спросила Кэтрин Райт. Хотя все сама видела. И должна была понять. — Он подавился?.. Ему плохо? Да?..

— Очень, — зло ответил русский. — Ему так плохо, что хуже не бывает!

— Он что… Он — умер? — шепотом спросила Кэтрин.

— Нет, он не умер! Его убили, — поправил ее Рональд Селлерс.

— Убили?!

И все, не сговариваясь, посмотрели на неподвижно замершего немца и посмотрели на монитор. На таймер. На котором было ноль часов пятнадцать минут десять секунд!

Вернее уже — девять…

Если это случайность, то это очень подозрительная случайность! Которая случилась за четверть часа до истечения срока ультиматума!

Неожиданно для всех и для себя, наверное, тоже Кэтрин Райт вскрикнула и, сильно оттолкнувшись ногами от пола, улетела в дальний угол, сильно ударившись головой о стену и тут же забившись в какой-то угол.

— Не подходите ко мне! Никто не подходите! — взвизгнула она. — Если кто-нибудь подойдет ко мне, я буду драться, я убью его.

И в руках у нее блеснула пилочка для ногтей. Очень длинная и острая пилочка.

— Истеричка! — тихо выругался Виктор Забелин. — Вышвырнуть бы ее со станции к чертовой бабушке!

— Успокойтесь! — негромко, потому что громко не мог, сказал Рональд Селлерс. — То, что среди нас убийца, еще не значит, что мы должны прикончить друг друга раньше, чем это сделает он!

И его, несмотря на тихий голос, услышали!

— Нужно разобраться, как это могло произойти…

— Очень просто, — ответил французский астронавт, крутя в руках надорванную упаковку от конфитюра.

— Вот… Так я и знал, — показал он. Что вот? Что он знал?..

— Дырка, — сказал француз.

И протянул упаковку конфитюра, чтобы показать ее всем желающим.

Протянутую в никуда упаковку перехватил командир.

— Посмотрите, там в нижнем левом углу небольшое, почти незаметное для глаза отверстие. Отверстие действительно было! Очень маленькое, очень кругленькое и аккуратное. Такое, что сразу не увидишь!

— Кто-то проткнул упаковку иглой и влил туда с помощью шприца яд, — сказал француз. — Поэтому ничего заметить было нельзя. Герхард съел отравленный конфитюр.

— Вы в этом уверены?

Жак Воден пожал плечами и пригласил всех за собой.

Кроме, конечно, Кэтрин, которая сидела, забившись в угол, угрожая всем пилкой для ногтей.

В своей лаборатории французский астронавт извлек из специального контейнера морскую свинку. И, крепко зажав ее в руке и сдавив с боков мордочку, чтобы она приоткрыла рот, ловко выдавил туда немного конфитюра.

Отпущенная на свободу свинка, смешно шевеля на месте лапками, попыталась убежать от своих мучителей, но опоры не нашла и стала быстро вертеться на месте, паникуя от этого еще больше и еще активнее шевеля лапками.

Она вертелась так несколько секунд, после чего вдруг, вздрогнув всем телом, вытянулась и затихла.

Свинка была мертва!

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно сказал француз.

Трупик морской свинки, влекомый сквозняком из недалекого вентилятора, торжественно плыл по воздуху. И одновременно плыл в двухстах с лишним километрах над поверхностью Земли.

— Ах ты! — с угрозой сказал, непонятно к кому обращаясь, русский космонавт.

То есть получается, что крошка и впрямь была ни при чем. Немец не подавился, немец был отравлен!

Его шило и его тевтонский характер его не спасли!

— Но как он мог знать, что это будет именно Герхард?

— А он не знал, — ответил француз. — Ему совершенно не важно было, кто это будет — Герхард или кто-нибудь еще. Ему нужна была просто жертва. Просто очередная жертва. Кто-то должен был съесть этот конфитюр. И — съел! — Нужно попробовать найти этот шприц, — сказал командир.

— Все шприцы у него! — указал на француза Виктор Забелин.

Опять он за свое… И что он к этому французу прицепился?!

— Да, у меня, — согласился Жак Воден. — Но взять их может кто угодно! Например, вытащив из мусорного контейнера!

Это верно.

— Когда вы последний раз работали со шприцами? — спросил Рональд Селлерс.

— Четыре дня назад.

Извлечь шприц из контейнера четырехдневной давности было, затруднительно. По крайней мере, незаметно для остальных членов экипажа затруднительно!

— Нужно собрать и пересчитать все шприцы, — сказал Ли Джун Ся, который обычно отмалчивался. И у которого от всего того, что случилось на МКС, похоже, наконец прорезался голос.

— Точно — пересчитать! — поддержал его русский космонавт.

И все, стараясь соблюдать безопасную дистанцию, стали собирать и развешивать в воздухе шприцы.

Один, второй, третий…

Все шприцы были на месте! И все были в ненарушенной стерильной упаковке.

Хотя можно предположить, что убийца один из них вскрыл, им воспользовался, а потом, снова аккуратно заклеив целлофан, положил на место.

На всякий случай внимательно осмотрели все упаковки.

Нет, не похоже. Все упаковки целы, и все на вид фабричные.

И все же на пакетике из-под конфитюра дырка была! А немецкий астронавт был мертв!

— А аптечки? — вдруг вспомнил кто-то.

Ну конечно же — аптечки. В них полный перечень медицинских средств, в том числе шприцов.

Быстро нашли и вскрыли основную и запасную аптечки, пересчитав в них все шприцы. В одной был полный их комплект, а вот во второй одного не хватало!

Но скорее всего того, который использовали, когда оказывали раненому командиру первую медицинскую помощь.

А куда его потом дели?

Выбросили? Тогда нужно осмотреть мусор!

Теперь астронавтов ничего не могло остановить, потому что речь шла о жизни и смерти. Об их жизни и их смерти!

Мусорные контейнеры распотрошили и тщательно перебрали. Но никакого шприца там не нашли.

— Тогда нужно обыскать станцию! — предложил Жак Воден.

И псе вместе, следя друг за другом, чтобы никто не мог найти и перепрятать шприц, отправились шарить по модулям. Искали долго, забираясь в самые труднодоступные углы. Вначале обыскали американские модули, потом стали шарить в русских.

— Это глупо и смешно! — ворчал Виктор Забелин. — Здесь почти никто из вас не бывает, здесь ничего не может быть!

Но его никто не слушал, все искали.

Русский космонавт защищал каждый квадратный дюйм своего пространства, сдавая его с боем.