Шпион - Павел Астахов

Следователь потер крепкий квадратный подбородок и протянул через стол стопку бумаг.

— Вы хотели доказательств? Ну, так убедитесь.

Смирнов принял бумаги и замер.

Это были чертежи, буквально на днях полученные им из лаборатории Кубышко. Очень уж Смирнову нравились модели в разрезе и в цвете, а потому их и выполнили на цветном принтере, который был столь удачно приобретен за счет выделенных британцами по контракту средств.

— Вы очень дешево продались, Смирнов, — пожевал губами следователь, — за эту технику импортную, за мишуру, можно сказать.

Николай Иванович насупился. На самом деле техника, необходимая для создания отчетов и докладов, по правилам контракта приобреталась по необходимости за счет заказчика и по общему правилу оставалась за исполнителем. Правда, распределение… — Декан вздохнул: пять новейших компьютеров он оставил на кафедре, один дома, и еще один стоял сейчас у младшей сестры. К каждому, понятное дело, прилагался цветной струйный принтер и сканер.

— Это нормальная практика, — тихо промолвил декан, — и все это строго для работы…

Следователь поднял брови:

— Ваша новая машина — тоже для работы? А ведь она из тех же денег…

Смирнов опустил голову. К сожалению, ни машину, ни телевизор, ни магнитофон и тем более спиннинг нельзя причислить к орудиям труда. Хотя какой, к такой-то матери, труд, если профессор оборонного института ездит на работу в автобусе?!

— Но главное даже не то, что вы получили деньги, Николай Иванович, — покачал головой следователь, — главное то, что вы за это передали англичанам.

Смирнов закашлялся.

— Абсолютно ничего особенного, заверяю вас.

Но следователь так не считал.

— Вот, — протянул он список, — вы передали Дэвиду Кудрофф сорок три отчета об испытаниях образцов. И все образцы, до единого, секретны.

«И кто стуканул?» — подумал Смирнов.

— Это не так. Ни один из них не секретен.

Следователь недобро усмехнулся и потряс в воздухе какой-то бумагой.

— Это показания ваших подчиненных. Они их этой ночью давали. И, вы знаете, никто не стал запираться.

Смирнов шумно перевел дыхание.

— Да-да, — закивал следователь, — они все сказали. И то, что образцы на самом деле из разработок ИКФ для Звездного и что вы фактически принуждали их к раскрытию государственных тайн.

Николай Иванович обхватил голову руками.

«Вот всегда чуял, что этим кончится!»

Он всегда знал, что контракт будет исполнен. И это значило, что британцы проглотят все их доклады и отчеты, высосут их насыщенный информацией мозг, обглодают ученые косточки, выпотрошат их идеи и мысли и исчезнут навсегда…

И вот тогда появятся Они. Вот только никого не будут интересовать ни страдания декана Смирнова, ни унижения его коллег. Никто не обвинит правительство, провозгласившее «курс выживания», что означало «спасайся кто может». И никто не собирается отвечать на главный вопрос: «А как быть тому, кто выжить не может?»

Николай Иванович стиснул зубы. Его, положившего жизнь на поприще теоретической физики, попросту превратили в «издержки рыночной экономики переходного периода». Именно так и ответил на последней коллегии института прибывший «поприсутствовать» новый кудрявоволосый вице-премьер. Улыбался хитрой брезгливой улыбочкой, зыркал бегающими выпученными глазенками и вытирал потеющий лоб. Еще кривился, мол, что это у вас даже кондиционеров нет.

«Мерзавец, да и только!»

А закончилось все тем, что премьер прямо объявил, дескать, финансирования не ждите. Выживайте как можете. Кто выдержит — прекрасно, а кто нет — это издержки… А сам в каком-то интервью недавно распинался про новые столичные рестораны. Болтал, что обожает рестораны, где большие тарелки.

— Ну что, гражданин Смирнов, будем говорить? — наклонил голову следователь.

Профессор стиснул мясистые ручки и хлопнул в ладоши. Так его учил незабвенный наставник и учитель — академик Иоффе. Если хочешь прогнать плохие мысли, то нужно сосредоточиться на всем плохом, что только лезет в голову, и вдарить разрядом по негативу ладошами. Хлоп! И весь эфир очистился. Как во время грозы в напрягшемся душном воздухе гремит электрический разряд и высвободившийся озон приятно щекочет ноздри и навевает отличное настроение.