Шпион - Павел Астахов

Полковник Соломин спешил, а потому безо всяких сожалений разделил вызревающее уголовное дело на две части.

— Короче, Смирнов наш, расейский, с ним геморроя не будет, — сразу оценил он ситуацию, — посадим как миленького.

— По какой статье будем пускать? — поинтересовался получивший Смирнова в работу опер.

Соломин на мгновение задумался.

— Пойдет пока за разглашение сведений, составляющих государственную тайну. А там видно будет.

— Может, сразу измену Родине? — засомневался опер.

— Не-не, — рассмеялся Соломин, — тяжелая артиллерия у нас припасена для внешнего врага, для Кудрофф.

— Шпионаж?

Соломин уверенно кивнул.

— Точно. Отправится наш британский друг в далекий абаканский край — личным участием в лесоповале помогать становлению новой российской экономики…

Но все оказалось несколько сложнее: Кудрофф, даже оказавшись в Лефортове, помогать следствию отказался наотрез.

— Я требую встречи с британским консулом, — словно заведенный повторял профессор, — и я не скажу вам ни слова без переводчика и адвоката.

Так продолжалось примерно с четырех до пяти часов утра, и Соломин признал, что без радикальных мер не обойтись, — просто потому, что в девять утра объявится консул, затем адвокат и все многократно усложнится.

— Ну что ж, мистер Кудрофф, — на превосходном английском языке произнес он, — к огромному сожалению, вы так и не поняли, во что ввязались… а между тем ваши шансы выйти отсюда — хоть когда-нибудь — тают на глазах…

Кудрофф насторожился, но в полемику ввязываться не стал, и Соломин вызвал конвой.

— Доставьте профессора в комнату для применения спецсредств.

Конвойный бросил в сторону британца исполненный сомнения взгляд и почесал затылок.

— Врача вызывать?

Соломин оценивающе оглядел профессора с головы до ног.

— Пожалуй, да.

Прекрасно понимающий русский язык, но решительно не понимающий, что, собственно, происходит, профессор облизал губы.

— Мне не нужен ваш врач. У меня есть свой. Я не доверяю русской медицине.

Соломин, соглашаясь, кивнул и, пропуская конвойных, отошел к столу.

— Честно говоря, русская медицина к нашей, лефортовской, имеет лишь очень косвенное отношение. У вас там, в академиях, свои требования к врачам, а у нас, в контрразведке, — свои.

Кудрофф заметно заволновался, но его уже взяли под руки и поволокли к выходу.

— Вперед. Вперед, тебе сказали!

С жутким, леденящим кровь лязгом открылась металлическая дверь, и профессор охнул и подался назад. По коридору мимо дверей кабинета за ноги волокли окровавленное безжизненное тело.

— Вашу мать! — заорал на конвойных Соломин. — Вы что, полминуты подождать не могли?! Сколько вас учить?!

— Что, все за гуманизм борешься, Юра? — заглянул в кабинет врач в забрызганном кровью, когда-то, видимо, белом халате и с щипцами в руках. — Без году неделя здесь работаешь, а уже учишь?

Соломин покачал головой и глянул на истерично бьющегося в руках конвоя и все прекрасно понимающего британского профессора.

— Знаешь, я тоже не слишком люблю эту братию, — покачал он головой, — но меру знать все-таки надо.

— Вот поработаешь здесь с наше, Юрик, и ты будешь ее знать, — проронил идущий мимо офицер без кителя и с закатанными по локоть рукавами и заорал на замешкавшихся, склонившихся над окровавленным телом конвойных: — Что вы телитесь! Быстрее дохлятину надо убирать!