Шпион - Павел Астахов

— И что же?

— Вот тот помог ему устроиться офицером действующего резерва в один институт. Кажется, какой-то там физики.

В глазах у Артема полыхнуло. Четверо суток назад, когда он искал для Сони адрес Кантаровича, выяснилось, что тот тоже работает… как же это называлось?..

— Институт киберфизики?

— Точно, — кивнула Елена, — кем-то вроде замдиректора по безопасности.

— Наверное, по режиму, — механически поправил думающий о своем Артем.

— Да! Точно, по режиму! — обрадовалась женщина, но тут же сникла. — А что толку? Каждый день приходил домой пьяный и злой. Говорит, сволочи, все хотят растащить и распродать.

Артем заинтересовался:

— А какие-нибудь детали известны? С кем именно он конфликтовал?

— Если бы я, Тема, знала?! Откуда мне знать детали? Я там и не была ни разу, в этом институте. Никого не знаю. Да нас и учили в дела мужей не лезть.

— Это точно.

Так оно и было. Артем вспомнил, как для будущей невесты нужно было составить анкету на нее и родителей и подать за три месяца до свадьбы, чтобы получить одобрение. Их учили, что жена чекиста должна быть также «очекизированной». Смешно, однако это было историческим фактом. Сам Павлов из вредности сообщил о своей женитьбе на дочери первого заместителя Председателя через месяц после свадьбы. Хотя вряд ли ему отказали бы. Ну, кроме тестя, который так и не смирился со своим зятем.

— А позавчера пришел трезвый. Молчал весь вечер. Заперся в комнате и ходит взад-вперед. Вот тут я испугалась по-настоящему. Говорю: «Что с тобой, Боренька?» А он молчит и даже не ругается. Потом вдруг сел и говорит: «Надо их брать…» Я ему: «Кого, Боря?» А он опять молчит и смотрит перед собой. Потом вдруг и говорит: «Все. Спать хочу». И уснул прямо в своем кабинете. А утром я его бужу, а он не просыпается. Смотрю… а он… а он.

Ее подбородок затрясся.

— Что? Ну? — Артем схватил Елену за руку.

— А он, понимаешь, весь обделался. Ну, в моче и в какашках. Мычит и глаза то откроет, то закроет. Я быстрей «Скорую» вызывать. Думала, инсульт. Они приехали. Посмотрели. Послушали. Кардиограмму сделали. Говорят, инсульта нет. Но состояние странное. Вроде как крайняя стадия склероза. Рассеянного. Ну, как у старичков. А Борьке еще пятидесяти нет! Уехали. В больницу не стали брать. А ему вроде лучше стало. Умылся. Встал сам. Даже оделся. А ничего не помнит. Смотрит вокруг и, вижу, напрягается. Что-то вспоминает, а потом головой затрясет и снова сидит, морщится. Я его и так и сяк. Спрашиваю. А он молчит. Только головой изредка кивает. Вроде все понимает и кивает правильно. Я говорю: «Тебе больно?» Он мотает головой: «Нет». Спрашиваю: «Есть хочешь?» Он кивает согласно. А потом началось ухудшение. Вскочит с кровати и бегает по дому. Что-то ищет, ищет. Детей перепугал. Бубнит что-то под нос неразборчивое. Потом сел на пол и прямо там весь обделался и тут же уснул.

Елена всхлипнула и закусила ладонь зубами, чтобы унять дрожь подбородка. Артем подлил ей чаю. Она отпила и вытерла слезы.

— А к вечеру он уже ни встать не мог, ни проснуться. Дышит, а не шевелится. Я, как с работы вернулась, «Скорую» вызвала. Они его и забрали.

— Что говорят? — поинтересовался Артем. — Как он вообще?..

— Ничего не говорят и в реанимацию не пускают. Вот я и стала звонить кому могла. Пока только ты откликнулся.

— Понятно, — решительно встал из-за стола Артем, — пойдем-ка к Борису в кабинет. Покажи мне его бумаги.

— Конечно, — засуетилась женщина, — сейчас все тебе покажу. Только там почти ничего нет. Он все на работе держал в сейфе. Как учили.

Она то ли вздохнула, то ли всхлипнула.

— Не волнуйся, — приобнял ее Артем, — я завтра, то есть уже сегодня с утра, подключу отцовских врачей. Они помогут. Если надо, вызовем зарубежных специалистов. Думаю, оклемается. Мужик он крепкий, сильный. Важнее понять, кому это он так досадил…

— Ты думаешь… — Она сделала испуганные глаза и задрожала всем телом.

— Всякое может быть… Сама понимаешь. Но то, что с ним все будет в порядке, я точно знаю. Чувствую. Меня моя интуиция еще никогда не подводила. Веришь? — Он взял ее руки в свои и приложился по очереди губами.

Елена кивнула:

— Тебе, Тема, верю.