Умирать подано - Андрей Кивинов

– Настя, ну подожди… О, Господи, Боже мой! Ты можешь не кричать? Давай нормально поговорим… – Плахов дернул телефонную трубку, чуть не уронив аппарат со стола. – Не плачь ты!

– Черт меня дернул все тебе рассказать! Зачем я вообще тебя встретила?! Это ведь вы ее убили, вы!

– Да никого мы не убивали! Настя, трубку не вешай, давай встретимся.

– Чтобы и меня кончили, да?! Конечно, кто я такая? Торговка с рынка, взять нечего! Вы твари продажные, вам что человек, что таракан – без разницы! Я видеть тебя не хочу! Ни тебя, ни твоего Виригина. Вы только на словах хорошие! Сколько вам заплатили?

– Настя, послу…

Связь оборвалась. Игорь швырнул трубку на стол.

– Тьфу, бля!..

Настю он понимал. Что ей теперь объяснять? Все равно не поверит. Вентилятора отпустили, Вероника в морге… Стало быть – твари и к тому же продажные. За прошлые годы Игорь подобных речей всласть наслушался, привык и даже перестал обращать внимание. Но сегодня он выслушал эти слова от Насти, от человека, которого меньше всего на свете хотел обидеть, от человека, с которым, как ему казалось, был знаком давным-давно, от единственного человека, близкого ему.

Вероника умерла вчера вечером. Когда Илья с Игорем примчались в больницу, она была еще жива, но побеседовать с ней, тем более допросить ее, по-прежнему не представлялось возможным. Она лежала в палате с какой-то полупарализованной бабкой, и любой посторонний мог свободно посетить ее, поэтому опера решили предотвратить очередной промах и остаться на страже до возвращения к больной сознания. Медсестры, случись что, отстреливаться не будут, а допросить Веронику жизненно необходимо.

В десять вечера Илья заглянул в палату… Врач был удивлен не меньше ментов, ведь дело шло на поправку и особых поводов для беспокойства не было. Дежурная реплика – «вскрытие покажет».

Насте Игорь звонить не стал. Но, наверное лучше бы позвонил…

Плахов зарычал, сжав голову ладонями.

– Ты чо? – в кабинет ввалился мокрый, как невыжатая тряпка, Виригин.

– Да так… – Игорь взял брошенную трубку, положил на аппарат. – С Настюхой объяснялся. Поди докажи теперь. У нее истерика.

– Да, жизнь повернулась тазом, – согласился Виригин, вытирая мокрую голову о занавеску.

– Кто это тебя?

– Да ты в окно выгляни! Прорвало наконец.

Бегом передвигался.

Только сейчас Игорь расслышал монотонный шум за окном, прерываемый раскатами грома.

– Есть во что переодеться? – Виригин стащил носки и принялся их отжимать.

– Пляжные туфли, по краже изъяли. Правда, бабские.

– Фигня, на голубой танец приглашать не буду, давай… Я, старик, в отличие от тебя сегодня не страдал, а делом полезным занимался.

Илья влез в красные женские босоножки на высоченной платформе.

– И как они в таком ходят? Так вот, в больнице с врачом потолковал. Вскрывающим. Процентов на девяносто, по всем признакам, передозировка наркотой. Где-то успела Верка зарядить. Я в палату, к бабке: «Говори, мать, кого тут, в палате, заприметила?» Бабка не до конца парализована, память работает, вспомнила. Где-то за час до нас Верке сестричка укол забабахала. Молодая сестричка, бабка ее раньше не видела. Блондиночка крашеная. Я – в ординаторскую, к врачам. Короче, нет у них никакой блондиночки крашеной, и укол в это время Верке не полагался. Стало быть, не фиг нам больше в СС делать, потому что лохи мы и мудаки! Что я, что ты, извини за прямоту! Особенно я. Потому что на тебя рассчитывал. Поставить пост – самое первое дело. Потом хоть сам ее задуши, но до завершения следственного процесса будь любезен безопасность обеспечить.

– На всех постов не хватит, – огрызнулся Игорь. – Ты ж знаешь, что я самому Вдовину звонил, просил людей. Он обещал.

– А зачем Вдовину-то? Ты б еще в Москву позвонил. Что, в отделе начальников нет?

Плахов не стал заострять внимание. Людей бы все равно не дали, куда бы ни обратился.

– Вспомнил. Он сам позвонил. Тебя разыскивал, а я как раз Верку в больницу сдал. Ну, я заодно людей и попросил. Ничего не объясняя.

– Совсем ничего? – насторожился Виригин.

– Ну так, в общих словах… Надо человека в больнице постеречь пару деньков. Он пообещал дать команду.

– Думаю, он не только команду дал, но и наколочку… Верку ширнули не сразу, а после того, как у Паши дело увели с признанием Вентиляторским. Поняли, что девочка где-то у нас. Кто наколку на больницу мог дать?