Умирать подано - Андрей Кивинов

– Да кто угодно. Пол-отдела видело, как ее «скорая» забирала.

– Да! – хлопнул в ладоши Виригин. – Только никто в отделе не знал, кто это такая и по какому варианту проходит. Кроме одного Вдовина, которому ты сам про больницу и доложил. А уж дальше просчитать – дело плевое.

– А сам-то ты нигде не брякнул на радостях? Еще тот баламут.

– Я знаю, где можно баламутить, не волнуйся. А с Вдовиным года два назад одна история была, я тогда еще на земле работал. Я б о ней и не вспомнил, кабы Вентилятор Боголепова не упомянул. Гулял один барыга свой день рождения в ресторане. Гостей созвал солидных, тоже барыг в основном. Боголепова пригласил, хотя как раз тогда они какой-то вопрос не могли полюбовно решить. Здание, кажется, не поделили. Аркаша прямо в ресторации подарок преподнес. Презент. Ствол именной с гравировкой: «Васе Пупкину с пожеланиями долгих лет».

– Что, настоящий ствол?

– Ну! Бельгийский, боевой. Восьмимиллиметровый. Погуляли гости, давай разъезжаться. Именинник – последним. С супругой. А на выходе его два оперка из райотдела хлоп под ручки и шмон организовали. Пушечку, как положено, изъяли. А именинник – бухой, бестолковый. От ствола и не отказывался. «Да, мой подарок, друзья подарили. По мишени стрелять». Ну, подарок не подарок, а ношение огнестрельного оружия мы, господин Пупкин, имеем. Потом уже Пупкин опомнился, отпираться стал – не мое; подсунули… Да поздно. И куда отпираться, когда гравировка на долгую память Васе Пупкину?

Заперли Васю в трюм, дельце возбудили, как по закону положено. Закон у нас суров и справедлив. И сидел Вася Пупкин до суда в зарешеченном офисе, где его заодно и окучили. Проблема здания сама собой решилась. На суде Васе, конечно, условно дали, но за полгода, что он не у дел провел, все его хозяйство развалилось, и пошел он по миру. Я эту историю от оперка услышал, который ствол изымал, – попили мы с ним водочки по одному случаю. Так вот он мне по большому пьяному секрету рассказал, что команду встретить именинника получили лично от Вдовина. И тот попросил все сделать аккуратно, без лишней болтовни, чтобы человечка не засветить. Вот теперь и соображай, почему тебе товарищ начальник звонил и интересовался. Я чувствую, Вдовин на хорошем прикорме сидит, он, по сути, и вашим и нашим, за копейку и споем, и спляшем…

Виригина перебил телефонный звонок. Плахов снял трубку.

– Плахов?

– Плахов.

– Узнаешь?

– Да пошел ты, табло лагерное! – Игорь подложил трубку. – Ну, гнида конская!

– Ты про кого?

– Про Вдовина.

– Я думаю, у него до Боголепова еще один интерес. Если Аркаша победит, то считай, Вдовин становится шефом городской милиции. Генеральская звездочка, власть… Он ради этого всю свою тощую задницу порвет. То-то он в управу зачастил. Команду себе вербует.

Не знаю, случайно или нет, но меня сегодня шеф дернул и спросил, почему в отпуск не ухожу, график сбиваю. Да когда это было, чтобы в нашей системе в летний отпуск насильно гнали? Никому, никому, Игорюха, не надо, чтобы мы в дерьме ихнем ковырялись. Наоборот, не раскроем, и слава Богу.

Получается, заинтересованных-то в раскрытии Двое. Ты да я. А какой у нас интерес? Да очень простой, и никому, кроме нас, не понятный.

Работа это наша, которую нормально делать хочется. Их дело – стрелять друг друга, мое – раскрывать. И все! Ни хера мне больше не надо! И ты хоть укакайся от своих амбиций политических, ничего я тебе за это не сделаю, но если ты совершил гадость, будь любезен ответить, а не строй из себя жертву репрессий.

За окном грохнул очередной раскат, прервав монолог Виригина.

– Эх, как прорвало-то. Не затопило бы. Так что ведено мне в отпуск собираться. Укачусь к своим дочкам в деревню, буду рыбку ловить и гори все синим огоньком.

Илья поднялся со стула и сбацал чечетку на платформах. Заглянул дежурный и, никак не отреагировав на увиденное (у оперов чего только не увидишь, раз танцует в бабских туфлях, значит, надо), обратился к Плахову:

– Игорь, Вдовин звонил. К трем часам тебя вызывает.

– Зачем?

– Мое дело передать.

Дежурный скрылся.

– Ну вот и отпели новоблудские соловьи по милым моему сердцу Игорю Плахову и Илье Виригину… Не простыть бы перед деревней. Чай есть?

– Найдем. Игорь достал из стола пачку, кипятильник и стеклянную кружку. Кружка была небьющейся, что как-то раз подвело одного ушлого субъекта. Субъекту светило лет восемь, и он во время допроса у Плахова попросил чайку перед дальней дорогой. Плахов, не разглядев злого умысла, угостил. Субъект же ответил черной неблагодарностью – неожиданно плеснул чаем в лицо опера, чтобы затем разбить кружку, острым осколком-розочкой ткнуть в глаз менту и под шумок свинтить из кабинета. ан незадача. Бум кружкой об угол, а та не бьется. Он – сильнее, опять никак. Что за канитель? Плахов уже глаза протер, а тот все бил и бил, даже про побег забыл, любопытство одолело – как так и почему?

Игорь сходил за водой, воткнул в розетку штепсель.

– В общем, не знаю я, Игорюха, что делать, а посему отчаливаю в деревню. – Виригин скинул неудобные туфли и остался босым. – Но не все так плохо в нашем департаменте. Мокрушников хапнули по авторынку.

– Когда?! – Плахов чуть не смахнул со стола свою небьющуюся кружку.

– Вчера. В управе чуть ли не фуршет по этому поводу. Начальство бегает по коридорам, в ладоши хлопает.

– Кто такие?

– Я подробностей не успел узнать, в больницу спешил. В управе после твоего случая с Пилюлькиным срочно бригаду создали, все дела объединили. Откуда-то информация пошла, что оформитель какой-то при делах.

– Прелый?

– Точно, Прелый.

– А информация откуда?

– Не знаю, говорю ж. Стуканул кто-то или по телефону позвонил. Мужики пошли к Прелому в контору, раком поставили, обшмонали. У него там еще одна конторка есть, с другой стороны вход. В ящике стола пачку патронов надыбали, тэтэшных. Той же серии, что и на убийствах. Один в один.

– И пушку?

– Пушки нет, но расколют – сам скажет, где искать. Блокнотик записной в кармашке был, с адресами и телефонами всех посредников. И главное, с цифрами, кто сколько должен. Представляешь, сука какая – у кого долгов натекало, в расход пускал, чтобы другие вовремя отстегивали. Его в наш изолятор упаковали, мужики ему душу наизнанку вывернут. Сам он вряд ли стрелял, но хлопцы у него знатные – скорее всего, они и мочили. Чук и Гек. Их, правда, не тормознули, сейчас ловят.

– У меня на Прелого тоже информация была, но не разорваться же. Вон материалов по кражам сколько, – Плахов кивнул на стопку бумаг. – Я даже половину прочитать не успел. А сегодня еще и дежурю.

Чай закипел. Игорь бросил в кружку заварку.

– Да, это хорошо, конечно… Я про Прелого.