Последний рубеж - Найо Марш

IV

Уже в больнице Маунтджоя, до того, как Рики дали обезболивающее и снотворное, молодой человек подробнее поведал о своих злоключениях.

В два ночи в немилосердно освещенном кабинете полицейского участка пахло немытыми телами, несвежим дыханием, табаком и едва уловимо – моющим средством.

Ферранта, отказавшегося давать показания без адвоката, увели в камеру – ждать, когда сержант участка дозвонится до кого-нибудь из адвокатов. Страдающий от ломки Сид Джонс скулил, просился в туалет, зевал, вытирал рукавом текущий нос и умолял дать ему дозу. Вызванный доктор Кэри сказал, что ничего с ним не случится, если пока не давать ему наркотик.

Джонс полностью подтвердил их догадки и даже с оттенком жалкого самодовольства похвастался своей изобретательностью в том, что касалось тюбиков с краской. А еще небрежно, будто в каком-то пустяке, признался, что именно он пытался утопить Рики. Упорствовал Сид Джонс только в одном: не желал говорить о Луи Фарамонде.

– Про него ничего не знаю! – заявил он в очередной раз и замолчал с испуганным видом.

– Почему вы не отвели Рыжуху к кузнецу после того, как съездили за овсом?

– К чему вы клоните? – Сид запустил пальцы в свои спутанные лохмы. – Это-то здесь при чем? Ладно, допустим, я тогда в конуру к себе поехал. И что?

– Вколоть дозу?

– Ну да. Да! – В двадцатый раз он вскочил с места и принялся расхаживать по кабинету, прихрамывая и хватаясь за ногу. – Ногу отсидел, – сообщил он, потом остановился возле Фокса. – Я буду жаловаться. Расскажу, как вы тут со мной обращаетесь. Садисты. Свиньи фашистские.

– Не глупи, – сказал Фокс.

– Док, – воззвал Сид к доктору Кэри, – вы мне поможете? А, док? Вы же должны, да? Умоляю вас, док.

– Придется подождать, – ответил ему доктор Кэри, глядя на Аллейна.

Сид совсем расклеился и зарыдал.

– Дайте ему то, что он просит, – сказал Аллейн.

– Серьезно?

– Да, серьезно.

Доктор Кэри вышел из кабинета.

Сид принялся теребить свою бородку и кусать грязные пальцы. Потом издал смешок.

– Я уже не мог больше, – пробормотал он, косясь на Аллейна.

Тот молча отвернулся.

– Это Гил его проволокой связал, не я.

Фокс подошел к Планку, который уже несколько долгих часов вел протокол.

– Это все правда? – спросил он Сида. – Что ты сказал про проволоку? Где ты ее взял и зачем.

– Ну да. Да, да, да. Для картины.

– Почему про Луи Фарамонда не хочешь говорить?

– Нечего сказать.

– Кто стоит над Феррантом? Кто отдает приказы?

– Я не знаю. Где док? Куда он ушел?

– Сейчас придет, – сказал Фокс. – Получишь дозу, если расскажешь о своем боссе. Нет, не о Харкнессе. Кто отдает приказы? Луи Фарамонд?

– Я не могу. Не могу. Меня прикончат. Я бы рассказал, если бы мог. Они найдут меня. Честно. Я не могу. – Сид вернулся на стул и принялся всхлипывать.

– Оставь его, Фокс, – сказал отошедший в дальний конец комнаты Аллейн, не поворачиваясь.

Доктор Кэри вернулся со шприцем и ваткой. Дрожащей рукой Сид закатал рукав.

– Боже мой, – ужаснулся доктор. – Какие вены!.. – Он сделал укол.

Реакция последовала мгновенно. Произошла полная метаморфоза, как будто прежний Сид растаял и превратился в нового, блаженствующего.

– Чудесно! – хихикнул он, развалившись на стуле.

Какое-то время доктор Кэри внимательно на него смотрел, потом ушел к Аллейну в другой конец кабинета.

– Получил десять миллиграммов, и теперь ему хорошо, – сообщил он Аллейну. – Классическая наркотическая эйфория. Симптомы ломки вы наблюдали до этого.

– Могу ли я задать вам гипотетический вопрос? – спросил Аллейн. – Возможно, глупый.

– Ну, давайте попробуем, – сказал доктор Кэри.

– Допустим, в тот день, когда погибла Дульси Харкнесс, Джонс побывал днем у себя в конуре и принял дозу. Мог ли он после этого вернуться на мотоцикле в «Лезерс», отрезать кусок проволоки в конюшне, натянуть ее между кустов, подождать, пока Дульси Харкнесс умрет, убрать проволоку и вернуться в свою конуру, а вечером, как ни в чем не бывало, сесть на мотоцикл?

Какое-то время доктор Кэри молчал. Сид Джонс что-то напевал себе под нос.

– Честно говоря, я не знаю, что вам ответить, – наконец сказал Кэри. – За время моей работы в травматологическом отделении больницы Святого Луки я не имел дела с наркоманами. Симптомы значительно разнятся от случая к случаю. Лучше проконсультироваться со специалистом.

– И все же вы не стали бы исключать такую возможность?

– Полностью исключать бы не стал.

– Я разделаюсь с этим придурком, – радостно сообщил Сид Джонс. – Я с ним, черт побери, разделаюсь.

– С каким придурком? – спросил Фокс.

– А не скажу. Сам догадайся. Что, не можешь, легавый?

– Как мой сын? – спросил Аллейн у доктора.

– Ему гораздо лучше, хотя еще присутствуют болевые ощущения и последствия сильного шока. Ему дали снотворное. И сделали несколько уколов на всякий случай – от столбняка и так далее. Хуже всего – раны на ногах. Некоторое время будет у нас под наблюдением.

– Спасибо, – кивнул Аллейн. – Я сообщу его матери.

– Жаль, что меня держат в полном неведении относительно обстоятельств произошедшего, – посетовал доктор Кэри. – А ведь я полицейский врач как никак. К тому же скоро будет дознание по предыдущему делу.

– Дружище, – устало произнес Аллейн, – я понимаю и очень сожалею. Вы обо всем узнаете. Пока что надо решить, что делать с этим субъектом.

Сид Джонс под мрачным взглядом Фокса рассмеялся, пробормотал что-то и принялся напевать.

– От него сейчас ничего связного не добьешься. Я отведу его в камеру. Скоро уснет, – пообещал доктор Кэри.

Радостно смеющегося Сида увели. Фокс ушел за констеблем, который будет сторожить Сида, а Аллейн, который чувствовал себя так, будто по нему проехал каток, собрался с силами и кратко посвятил доктора Кэри в обстоятельства дела. Они сидели на ужасно неудобной скамье у стены. Было десять минут четвертого. Сержант принес горячего чая – его заваривали уже в третий раз за прошедшие пять часов.

– Нет, спасибо, я – спать. – Доктор Кэри встал, протянул руку Аллейну и окинул его профессиональным взглядом. – У вас измученный вид. Неудивительно. Пойдете отдыхать?

– Думаю, да.

– А где вы остановились?

– В Маунтджое.

– Дать вам снотворного?

– О, нет, – отказался Аллейн. – Я просто упаду и усну. Доброй ночи.

* * *

Добравшись до постели в номере, он лег и сразу же уснул. Завтрак был заказан на семь тридцать. Проснувшись в семь, Аллейн позвонил жене.

– Я тебя разбудил, – сказал он.

– Да ничего. Что-нибудь случилось?

– Да, но теперь все в порядке.

– Рики?

– Кто ж еще? Повторяю, дорогая, сейчас все в порядке.

– Рассказывай.

Он рассказал.

– Во сколько первый самолет? – спросила Трой.

– В