Девушка ищет спонсора - Михаил Черненок

Нино кончиками мизинцев убрала из уголков глаз навернувшиеся слезинки и молча покрутила головой. Бирюков нажал клавишу селектора:

– Голубев…

– Слушаю, Игнатьич! – бойко ответил Слава.

– Зайдите с Викой ко мне.

– Один момент!

Бирюков ожидал увидеть Солнышкину, как сказал ему следователь Лимакин, «невыспавшейся и чуть заторможенной», однако Вика вошла в прокурорский кабинет с таким видом, будто силилась удержать смех. Пропустивший ее в дверях впереди себя Голубев тоже был весел.

– Чем, балагур, рассмешил девушку? – шутливо спросил Бирюков.

Слава, вроде оправдываясь, зачастил скороговоркой:

– Об экзаменах, Антон Игнатьич, с Викой разговорились. Пересказал ей медниковскую байку, как Павел Иванович, играя на баяне, принимал зачет у студента.

Солнышкина едва не прыснула от смеха, но, увидев, что Кавазашвили кончиками мизинцев вытирает уголки глаз, мгновенно изменилась в лице. Она села на услужливо предложенный Голубевым стул, поправила на шее косынку и растерянно спросила Нино:

– Ты, кажется, плачешь?..

Та стыдливо отвернулась. Вика широко открытыми голубыми глазами уставилась на Бирюкова:

– Почему она плачет?

– С ключами не можем разобраться, – сказал Антон.

– С какими?

Бирюков показал два ключа:

– Вот с этими. От твоего дома.

На лице Солнышкиной появилось неподдельное удивление. Какое-то время она, словно завороженная, смотрела на ключи, потом повернулась к Кавазашвили и тихо спросила:

– Ты ведь потеряла запасной ключ, да?..

– Потеряла, – еще тише ответила Нино.

– Как же он к прокурору попал?

– Кто-то подбросил в ограду дома.

– Кто? Зачем?

– Не знаю.

– Ты ведь не умеешь убедительно врать, да?

– Не умею.

– А чего выкручиваешься? Ты же, как говорил Теплоухов, святая простота…

– Вика, клянусь, не виновата я в смерти Теплоухова! – с отчаянием взмолилась Кавазашвили.

Лицо Солнышкиной заалело нервными пятнами, глаза сузились:

– Оставим Николая Валентиновича в покое. Я не прокурор, чтобы передо мной оправдываться. Давай разберемся с ключом. Подбросила его, чтобы на меня тень навести?

– Какую чушь ты несешь, Вика! – с ужасом прошептала Нино. – О какой тени говоришь? Я тебя от верной смерти спасла…

– Зря старалась!

– Вика!..

– Не выкручивайся! Говори правду…

Бирюков сознательно не вмешивался в резкий диалог подруг. Обескураженная стремительным и жестким напором Вики Кавазашвили довольно быстро призналась, что солгала, будто потеряла ключ, рассчитывая хотя бы изредка встречаться в доме с Казбеком. Когда же узнала о смерти Теплоухова и о пропавшем другом ключе, пришла в ужас. Чтобы избавиться от возможного подозрения, темным вечером, накануне приезда Солнышкинои из Новосибирска, по недомыслию бросила ключ в ограду.

Добившись признания Нино, Вика победоносно глянула на Бирюкова. Встретившись с его пристальным взглядом, сразу сникла, как будто внезапно задалась вопросом: «А ради чего я так лихо выдала подругу?» Кавазашвили сидела с удрученным видом, словно ее приговорили к высшей мере наказания.

– Вот теперь, девушки, расскажите, к кому из вас и с какой целью приезжал Теплоухов, – спокойно попросил Бирюков.

Кавазашвили сделала вид, что не услышала просьбу. Солнышкина нахмуренно свела брови. Какое-то время она вроде бы мучительно боролась с противоречием обуревающих ее сомнений и вдруг, словно набравшись смелости, сказала подруге:

– Выйди, пожалуйста. При тебе не могу говорить.

Нино вздрогнула:

– Вика, прошу…

– Не беспокойся, я в своем уме, – перебила Солнышкина. – Тебя поливать грязью не буду, но правды не утаю.

Бирюков посмотрел на следователя:

– Оформи в своем кабинете показания Кавазашвили протоколом допроса.