Охота на Сезанна - Томас Свон

– Звучит так, как будто у вас масса информации, – заметил Ллуэллин.

– Совершенно точно. Это так «звучит», но на самом деле этого очень мало, и мы не можем понять, действует ли Вулкан самостоятельно или выполняет чьи-то приказания. – Оксби отодвинул кресло от стола и встал. – Когда нам известно мало, мы составляем список того, чего не знаем.

– Не объясните зачем?

– Можно составить большой список вопросов, на которые мы не знаем ответов, но нужно уметь выбирать. В конце концов у нас останется всего несколько неразрешенных вопросов:

– Какие, например?

– Его национальность, соучастники; если они есть, то сколько их, каковы мотивы.

– Вы составили портрет Вулкана, а теперь нужно поймать его.

– Это не так легко. С одной стороны, мы имеем несколько не связанных между собой фактов, с другой – у нас есть неразрешенные, но очень важные вопросы. И мы сопоставляем то, что знаем, с тем, что хотим узнать. Психологи сделали свое заключение, и, когда мы найдем ответы на все вопросы и выяснятся новые факты, портрет станет более точным. В конце концов мы точно узнаем, кто есть Вулкан. Но мы должны сделать это быстро, пока снова не уничтожили картины и пока не погибли еще люди.

– А что вы можете сделать?

– Попытаться сделать так, чтобы все шло по нашему сценарию. Вот в этом вы и можете помочь нам.

Ллуэллин добродушно рассмеялся:

– Что, ради бога, я могу сделать?

– Вы можете стать громоотводом.

Ллуэллин нахмурился:

– Объясните, что вы имеете в виду.

Оксби улыбнулся:

– Может, Вулкан и психопат и убийца, но картины уничтожались, чтобы привлечь внимание к Полю Сезанну и повысить стоимость его картин. Особенно автопортретов.

– У Вулкана нет портрета, они все пересчитаны. Если он украдет картину, то кто же ее купит?

– Вы же знаете, что один из автопортретов Сезанна никогда не выставлялся на публике, никогда не был в музее, никогда не фотографировался и оставался в одной семье около сотни лет. Это вам знакомо?

– У моего деда были свои понятия о собственности, – сказал Ллуэллин, защищаясь.

– Точно. Есть люди, которые втайне могут потратить состояние, чтобы купить картину, а потом никогда никому ее не показывать.

– Вы считаете, что, если я привлеку внимание Вулкана, он попытается украсть мою картину?

– Я считаю, что, если у него будет такая возможность, Вулкан попытается забрать вашу картину потому, что она необычайно ценна, – вот и все. Возможно, Вулкан и тот, кто с ним в сговоре, планируют украсть портрет, чтобы продать покупателю, который уже согласился купить его за очень высокую цену.

Ллуэллин нервно поерзал в кресле.

– Я не уверен, что мне это нравится. – Он встал и прошел к доске, взял кусок мела и написал «Громоотвод». Он повернулся и посмотрел на Оксби. – Расскажите подробнее.

Оксби улыбнулся.

– Вы слушали очень внимательно, – сказал он успокаивающе, – и я благодарен вам за это. Может, вы не захотите глубже вникать в расследование, и если это так, я вас пойму. Но я подозреваю, что вы осознаете, как важно поймать Вулкана до того, как снова пострадают люди и картины. Я правильно понимаю?

Ллуэллин кивнул.

– Хорошо. – Оксби набрал номер на телефоне и сказал в трубку: – Мы готовы. – Он откатил доску от стены и встал рядом с ней, он был похож на учителя.– Я хочу, чтобы вы объявили через средства массовой информации, что вы возьмете на себя ответственность за доставку вашей картины в музей Гране в Экс-ан-Провансе.

– Почему я должен это сделать? – спросил Ллуэллин.

– Потому что при обычных обстоятельствах вашу картину упаковали бы и отвезли, она исчезла бы на несколько недель и к нужному моменту появилась в музее Гране. В это время ни вы, ни Вулкан не знали бы, где находится картина. Но чтобы стать громоотводом, вы должны путешествовать вместе с картиной.

Оксби развернул на доске карту Франции.

– Я предлагаю вам отправиться в Париж, там вы заночуете в отеле «Морис» и на следующее утро появитесь как специальный гость на симпозиуме в музее д'Орсэ. Вы будете говорить, разумеется, о Поле Сезанне и о его влиянии на постимпрессионизм. Самое важное: вы покажете портрет, это будет первый публичный показ на мероприятии, которое привлечет международное внимание. Утром третьего дня вы отправитесь на скором поезде в Лион и в тот же вечер представите портрет на выставке в Музее изящных искусств.

Оксби указал линейкой на Лион и на шоссе А7 на юге. Шоссе пересекало Рону в ста тридцати шести милях от Авиньона. Оксби постучал по оранжевому кружку, окружавшему Авиньон.

– На четвертый день вы поедете в Авиньон и остановитесь в отеле «Европа» на три дня. Я заранее договорился, что вы примете участие в местном фестивале искусств пятнадцатого, в понедельник. – Оксби присел на край кресла и скрестил руки на груди. – За очень короткое время вы станете знаменитостью, а лицом, наиболее заинтересовавшимся вашей поездкой на юг из Парижа, будет Вулкан. Он будет пристально наблюдать за вами, и думаю, появится на ваших презентациях, но не для того, чтобы послушать рассказы о Сезанне, а чтобы посмотреть, насколько хорошо вас охраняют и кто это делает.

– Я сам бы хотел это знать.

– В Париже вы будете находиться под строгой охраной полиции, в музее д'Орсэ вас будут охранять два моих сотрудника и я.

Ллуэллин кивнул и нагнулся, положив локти на стол.

– А после Парижа?

– В Лионе я устрою так, что местная полиция будет сопровождать вас в публичных местах, а в отелях и в другое время у вас будет персональная охрана.

– В Авиньоне?

– То же самое. Это маленький город, там не будет толп туристов в это время года. Вряд ли Вулкан попытается сделать что-то в Париже или в Лионе. Он поймет, что вас хорошо охраняют, но через несколько дней мы ослабим охрану – скажем так. Если он собирается украсть картину, то сделает это в Авиньоне, как я считаю, во вторник, шестнадцатого января, на следующий день после вашей последней презентации.

– Это будет для него удобным моментом? – сухо спросил Ллуэллин.

Оксби кивнул:

– Я возьму на себя ответственность за вашу безопасность, и охранять вас будут очень хорошо, но поймите, что это надо разработать, и трудность в том, чтобы не позволить охране проявить себя.

Оксби встал напротив Ллуэллина.

– Все равно есть риск.

– Какой?

– Это будет зависеть от Вулкана. Не могу ответить.

В дверь постучали. В комнату вошел Найджел Джоунз с большим листом картона в руках и поставил его на пол у стены.