Ранние дела Пуаро - Агата Кристи

«Ничего не забыли, Фицрой?» — еще спросил у него я.

«Думаю, нет, лорд Элловей. Все бумаги на столе», — ответилон и, пожелав нам доброй ночи, собрался уходить.

«Погодите минутку, — остановил я его, подходя к столу. —Возможно, мне кое-что еще понадобится».

Быстро проглядев лежавшие на столе бумаги, я заметил ему,что он забыл самое главное: чертежи подводной лодки!

«Они прямо сверху, лорд Элловей», — отвечает он.

«Да нет же, — говорю, снова просматривая бумаги, — нет ихздесь».

Фицрой настаивает, что положил их на стол минуту назад.

«Возможно, — говорю я, — но сейчас их здесь нет».

Фицрой подходит к столу, и вид у него такой, будто он неверит своим глазам.

Все это казалось совершенно невероятным. Мы сновапросмотрели все бумаги на столе, потом перерыли сейф, и только тогда поняли,что чертежи исчезли — и исчезли, пока Фицроя не было в комнате, а это минутытри, не больше.

— А зачем он выходил? — тут же поинтересовался Пуаро.

— Вот и я его об этом спросил! — с гордостью объявиладмирал.

— Оказалось, — ответил лорд Элловей, — что, едва Фицройуспел разложить документы на столе, он услышал женский визг, да такой, говорит,что прямо мороз по коже. Он тут же бросился в холл и обнаружил, что горничнаямиссис Конрад, француженка, белая как полотно, стоит на лестнице с совершеннобезумным видом. Ее, видите ли, напугало привидение: беззвучно передвигавшаясявысокая фигура в белом. Фицрой, естественно, расхохотался и попросил ее невалять дурака — хотя, возможно, выразился и погрубее: с Фицроя станется. Затемон вернулся в кабинет — как раз в тот момент, когда мы входили с террасы.

— Тут все довольно ясно, — задумчиво проговорил Пуаро. —Остается выяснить только, какую роль в деле сыграла горничная. Кричала ли онапо договоренности со скрывшимся в саду сообщником, или же тот просто ждалподходящей возможности? Я говорю «он», полагая, что вы видели убегающегомужчину. Я ведь не ошибаюсь, лорд Элловей?

— Не могу сказать, мосье Пуаро. Это была просто.., тень.

Адмирал так выразительно фыркнул, что все поневолеобернулись к нему.

— Кажется, мосье адмирал хочет что-то сказать, — заметил Пуарос легкой улыбкой. — Вы тоже видели эту тень, сэр Гарри?

— Ничего я не видел, — буркнул тот. — Да и Элловей тоже.Может, ветка качнулась или еще что, а как обнаружили кражу, тут он и вообразил,будто видел, как кто-то сбегает с террасы. Игра воображения, и только…

— Вот уж в чем меня никогда не упрекали, так это в излишнейвпечатлительности, — улыбнулся лорд Элловей.

— Чушь! Воображение есть у всех. Любой может заставить себяповерить, что видел то, чего не было. Я всю жизнь провел на море и готовпрозакладывать свои глаза против глаз любой сухопутной.., н-да. Я смотрел точнотуда же, куда и Элловей, и, окажись там кто-то, я бы его увидел.

Адмирал совершенно разволновался. Пуаро поднялся и подошел кдвери.

— Вы позволите? — осведомился он. — Это, по возможности,нужно прояснить немедленно.

Он вышел на террасу, и мы последовали за ним. Вынув изкармана фонарик, Пуаро долго водил лучом света по прилегающему к террасегазону.

— Где он пересек террасу, милорд? — спросил он.

— Я бы сказал, где-то напротив двери.

Пуаро потратил еще несколько минут, пройдясь фонариком погазону вдоль всей террасы, затем выключил его и повернулся к нам.

— Сэр Гарри был прав: вы ошиблись, милорд, — сказал он. —Сегодня вечером шел сильный дождь — никто не смог бы пройти по этому газону, неоставив следов. Но их здесь нет, ни единого.

Пуаро внимательно всматривался в лица своих собеседников.Лорд Элловей выглядел смущенным, но все же не убежденным до конца. Адмирал явноторжествовал.

— Я знал, что не могу ошибиться! — воскликнул он. — Моиглаза еще никогда меня не подводили!

Старый морской волк радовался своей правоте с такойребячливостью, что я не сдержал улыбки.

— Однако это означает, что документы похищены кем-то изприсутствовавших в доме, — безмятежно продолжил Пуаро. — Давайте вернемсявнутрь. Итак, милорд… У кого была возможность проникнуть в кабинет из холла,пока ваш секретарь беседовал на лестнице с горничной?

Лорд Элловей покачал головой.

— Решительно невозможно: идти все равно пришлось бы мимоФицроя.

— Вот как? А вы совершенно уверены в этом молодом человеке?

Лорд Элловей даже покраснел.

— Абсолютно, мосье Пуаро. За своего секретаря я ручаюсь.Чтобы он оказался хоть как-то в этом замешан? Это исключено!

— Все поначалу кажется невозможным, — сухо отозвался Пуаро.— Или вам представляется более вероятным, что чертежи приделали себе маленькиекрылышки и упорхнули? Соnunе cа![118]

Пуаро надул щеки, уподобившись на мгновение комичномуангелочку, и с громким презрительным «пуф» выпустил воздух.

— Да-да, вы, конечно, правы, — нетерпеливо перебил его лордЭлловей, — но все же, мосье Пуаро, прошу вас забыть о Фицрое. Ну, самиподумайте: стоило ли ему красть чертежи, когда он в любой момент мог без всякиххлопот снять с них копию?

— Bien juste[119], милорд, — одобрительно заметил Пуаро. —Вижу ум ясный и последовательный. Какое счастье, что у Англии есть вы!

Лорд Элловей заметно смутился под этим внезапным градомкомплиментов, Пуаро же, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Комната, где вы провели вечер…

— Вы имеете в виду гостиную?

— Да. Из нее ведь тоже можно выйти на террасу — я помню, выговорили, что так туда и попали. Почему же кто-то другой не мог выйти изгостиной на террасу и, пока мистер Фицрой отсутствовал, зайти в кабинет ивернуться обратно?

— Но мы бы увидели! — возразил адмирал.

— Это смотря в какую бы сторону вы шли.

— Хотя Фицроя не было в комнате всего минуты три, за этовремя мы успели бы пройти террасу в оба конца.

— Ну да ладно. Это ведь только гипотеза.., правда,единственно возможная в данном случае.