Замок проклятых - Ромина Гарбер

– А вдруг ты погибла бы в лесу? – перебивает меня Себастиан. – Я так боялся потерять тебя, что не мог думать ни о чем другом.

– Ты помнишь только семь месяцев своей жизни, – возражаю я. – С чего ты решил, что ты испытываешь настоящее чувство?

– Не знаю, но могу описать это чувство: неожиданная боль в мышцах, о существовании которых я не догадывался, – отвечает он, и свет его серебристого взгляда теперь полон теплоты и нежности. – Благодаря тебе во мне поселилась мягкость, для которой раньше в моем сердце не было места. Мне не хочется терять эту новообретенную способность чувствовать и не хочется терять тебя.

То, что он говорит, прекрасно, и все же я этого не заслуживаю. Я скрываю от него, кто он на самом деле, как поступили со мной родители. Но я так боюсь потерять его!

Наши губы встречаются, его язык пробуждает во мне желание, от которого дрожит каждый дюйм моей плоти.

Я едва ощущаю пол под ногами, когда он подталкивает меня к кровати. Он расстегивает молнию на моей толстовке, снимает с меня футболку, одежда падает на пол, вещь за вещью, как лепестки цветка.

Я сильно дрожу, Себастиан стягивает с меня брюки и заглядывает в глаза, будто спрашивает, остановиться ему или нет.

Когда мы оказываемся в кровати, на мне только лифчик и трусики. Он целует меня в шею и медленно спускается к моей груди. Я решительно отвожу руку себе за спину и расстегиваю лифчик, и грудь обнажается.

Я никогда раньше ни перед кем так не раздевалась. Чувствую, что краснею от смущения. Мне хочется спросить, не собирается ли он снять рубашку, но ничего не могу выговорить.

– Ты прекрасна, – произносит Себастиан и проводит пальцем по моему подбородку, его холодное прикосновение будто воспламеняет мою кожу. – Можем не спешить, если ты к этому не готова.

Я нервно хихикаю.

– А для тебя, наверное, все слишком медленно, как в замедленной съемке.

– С понятием «время» я познакомился совсем недавно, – отвечает он. – То, что я понял об этом, можно выразить строчкой из книги, которую я прочел: «Время измеряется для меня лишь теми мгновениями, когда ты со мной, и теми, когда тебя нет рядом».

Я буквально таю от этих слов. Еще неделю назад чудовище-тень казалось мне бессердечным монстром-садистом, а теперь это самое романтичное существо, которое я когда-либо встречала.

– На испанском это выражение звучит лучше: «Estar contigo o no estar contigo es la medida de mi tiempo».

Когда он говорит по-испански, его голос звучит по-другому, как будто ниже. Я вдруг вспоминаю: когда родители говорили на испанском, у них тоже менялся тембр голоса. Пристально глядя мне в глаза, он запускает пальцы в мои волосы, отводит их назад, поглаживает большим пальцем подбородок.

– Скажи мне, когда остановиться, – говорит он, касается рукой ключицы, а потом груди.

Ласки Себастиана заставляют меня стонать, и я чувствую, как где-то глубоко внутри пробуждается желание. Его рука скользит все ниже и ниже, от моей груди к талии, а потом еще ниже, но не залезает в трусики, лаская снаружи, но хлопок совсем тонкий и ничему не препятствует. Я закатываю глаза, все мое тело немеет и расслабляется, а голова немного кружится, я плохо соображаю в этот момент.

– Я не хочу спать, – бормочу я.

Мне хочется подольше побыть с ним, но я чувствую себя такой расслабленной и сонной после его ласк. Мне грустно из-за сестры, я надеюсь подружиться с Беатрис, я влюблена в Себастиана – и этот коктейль эмоций лишает меня последних сил.

– Спи, Эстела, – шепчет он мне на ухо, – тебе еще понадобятся силы.

Темнота заволакивает мое сознание, последнее, что я слышу сквозь сон, это:

– Мы еще не знаем, что задумал твой дядя.

12 лет назад

– Uno, dos, tres, cuatro, cinco…

Я считаю, а Антонелла прячется. На этот раз я сразу же бегу искать ее на улицу. Подбегаю к входной двери, вижу, что она открыта, и понимаю, что мои подозрения подтвердились. Я открываю рот, чтобы завопить, что не буду с ней больше играть, если она продолжит нарушать правила, но тут замечаю, что Антонелла не прячется, и она не одна. Рядом с ней мальчик. Он протягивает руку, и я вижу, что она что-то кладет на ладонь. Камень! На ее ладони кровь. Потом мальчик делает разрез на своей ладони.

Лампочки в прихожей начинают мигать, они включаются и гаснут, включаются и гаснут, будто предупреждают о чем-то.

Мне не нравится, что замок общается со мной, а Неллы нет рядом, и мне не нравится, что Нелла общается с незнакомым мальчиком без меня. Мы ведь должны все делать вместе. Это дурной знак, случится что-то плохое!

Глава 19

Все мои сны об Антонелле. Наверное, благодаря черному семечку ко мне вдруг вернулись воспоминания о том, что произошло, когда нам было по пять лет. Вспомнила, как мы играли в прятки, как нашли пурпурную комнату, как я подглядывала за ней, видела, как она смешала с Фелипе свою кровь, заключила с ним тайный договор. Значит, не меня он встретил в детстве, а мою сестру-близнеца.

Я просыпаюсь и тоскую по ней так же сильно, как по родителям. Этим утром я иду в клинику вместе с Беа, но Тео там нет, и он не оставил нам никаких записок. В книжном магазине Артуро сообщает нам, что Фелипе вернется сегодня вечером.

Не представляю, что мне делать, как снова встретиться с ним. Знаю, что друзья должны прощать друг друга, но не уверена, что можно простить то, что он сделал. Я очень скучаю по нашим занятиям, но я никогда больше не смогу доверять ему. Разве можно дружить с кем-то, кому не доверяешь?

– Я вернусь в замок, – говорю я Беа, – в клинику приду днем, как обычно.

– Уверена, что хочешь вернуться? – спрашивает она и разглядывает меня так, будто ей кажется, что я нездорова.

– Я плохо спала сегодня, – вру я, испугавшись, что она начнет сейчас мерить мне температуру и сатурацию.

– У тебя с собой? – Тетя изображает стрельбу из пистолета, но я понимаю, что она имеет в виду шприц с успокоительным.

Я лезу в карман куртки.

– В полной боевой готовности.

– Не впускай никого в замок.

– Поняла, – успокаиваю я ее, – я не нарушу сегодня это правило. Никогда его не нарушу, –