Прах херувимов - Евгения Райнеш

«Что именно?», — не понял Ринат.

«Сам круг. Мандала — колесо мира. В анкхе — египетском знаке вечности — круг и есть её символ, а крест — жизнь».

«Значит, крест в круге?»

«Вы же хотите победить свою фобию? Значит, считайте, что мы острые края жизни заключаем в вечный ограничитель. Так что не заморачивайтесь на символах. Важен результат»…

Таня с возрастающей тревогой посмотрела на него.

— Ты опять побледнел…

Ринат оперся о спинку дивана, сел.

— Я себя последнее время постоянно как-то не очень хорошо чувствую. Мне кажется, здесь ещё что-то другое…

Он вдруг ощутил, что на плече, там, где подживала не доставляющая ему до сих пор особых хлопот татуировка, уже какое-то время неприятно покалывает. Сначала тихонько, но все настойчивее вспарывая кожу. Ринат охнул и схватился за плечо. Знакомый по многолетним приступам жар, на этот раз непривычно интенсивный и реально жгучий, распространялся от татуировки по всему телу.

— Тань, посмотри, посмотри… Крест порвал круг, так? Он порвал круг?

Ринат чувствовал, как острые грани, вырвавшись на свободу, режут его от плеча все глубже и дальше.

Таня проверила пульс, сунула ему невесть откуда взявшуюся у неё таблетку валидола под язык.

— Дыши, Ринат, дыши. Медленно, глубоко, молодец, вот так дыши, так…

— Посмотри, посмотри.… Там! Что там?

На руках Рината проступали странные пятна. Сначала бледные, еле различимые и незаметные, теперь нарастали кровавыми кляксами,

— Ничего нет, ничего. Все так же, как и минуту назад, — голос жены был спокоен и размерен.

Она разговаривала с ним чётко и ласково. Как с маленьким ребёнком.

— Крест… Он порвал… Крест, — каждое слово давалось с трудом. — Порвал круг…

— Да нет же, нет.

Она взяла его за плечи, мягко надавила, укладывая на диван:

— Там всё в порядке. Всё на месте. И круг, и крест.

— Кровь… Он режет…

— Нет никакой крови. Всё чисто.

В подтверждении своих слов Таня провела ладонью по его плечу и показала руку. Ладошка была розовая, пухлая, без всяких признаков крови на ней. Сознание Рината металось между реальным ощущением лезвия, вспарывающим его тело, и доводами рассудка.

Очнулся от резкого запаха нашатыря. Таня уже по привычной схеме приводила его в чувство. Раздался звонок мобильного телефона. Она посмотрела на Рината вопросительно.

— Возьми, — все ещё задыхаясь, сказал он. — По работе… Может, важно…

Таня взяла мобильник, второй рукой продолжала делать сразу несколько дел: непрестанно вытирала его мокрый лоб, по которому опять побежали капли пота, проверяла пульс, поддерживала голову, когда он пытался откашляться.

— Да, — торопливо произнесла она. — Он не может подойти. Его жена. Да. Кто? Кто вы? Почему вы кричите?

Ринат даже сквозь волны паники увидел, как округлились её глаза.

— Необычного? Это шутка? Что? Отравление? Только этого нам не хватало! Чернилами для татуажа? Смертельно? О, боже!

Поддерживая сползающего с дивана бледного, словно из него действительно выпускают всю кровь, Рината, она быстро набрала короткий спасительный номер. А больше Ринат ничего не видел. Потому что сознание оставило его.

* * *

Яська действовала на свой страх и риск, когда решилась несанкционированно позвонить по этому номеру, но надежда, что успела предупредить, радовала. Может, она сейчас спасла человека. Рината. Так его, кажется, зовут.

Хотя…

— Не могу вынести окончательный вердикт, процесс ещё не закончен, — сказала ей накануне Алина, — но, как и в первый раз, на предварительном этапе галлюциногена в чернилах, изъятых у твоего друга, не обнаружено. Упаковки фабричные, всё чисто. И те, что открыты, тоже в полном порядке. Ничего сверх заявленного производителем.

— Как так?

Яська была уверена, что все нити начинаются и заканчиваются на Лариковой полочке с препаратами для татуажа. Кто-то подменил бутылочки. Почему, кроме неё, никто больше этого не понимает?

Алина раздражённо пожала плечами.

— Не знаю.

Но бросила внимательный взгляд на расстроенную Яську и повторила уже мягче.

— Ясь, я действительно не знаю. Может, дело в чем-то другом, а татуировки — невероятное, но совпадение. А, может, кто-то уничтожил все улики.

— Вот видишь! Я всё это время пытаюсь донести до тебя мысль, что некто неизвестный хочет подставить Ларика.

Алина опять посмотрела на неё до обидного снисходительно.

— Где логика? Если его хотели подставить, ещё бы и сверху улик навалили. Зачем в этом случае убирать то, что указывает на него, как на преступника?

— Ты хочешь сказать, он — сам? Но зачем? Ларик не мог этого сделать.

— Слушай, я не рассуждаю, мог — не мог. А соединяю между собой факты и делаю выводы. Ты случайно попала в эту историю. И решила, что сейчас, как все эти дамы в книжных детективах придёшь и — оба-на! — развяжешь все нити хитросплетённого преступления. Я тоже очень любила детективы в школе, и тоже представляла, как ловко и красиво буду распутывать узлы извращённого человеческого мышления. Но всё оказалось совсем не так, Яська. Уверяю, многое в этом процессе тебе не понравилось бы.

— Я не люблю детективы, — почему-то обижено ответила Яська. — Я всего один в школе прочитала. Про Шерлока Холмса. И то, потому что ангиной заболела посреди лета, и Ларик мне его подсунул. И вообще я же не сама в это впуталась. Может, и не хотела, но получилось так, что оказалась по уши… В общем, оказалась. И поэтому стала очень заинтересованным лицом.

— Тем более, — куда-то в пространство произнесла Алина, — тем более, что нити эти сходятся к человеку, близкому к тебе… Кто-то из них: не один, так другой.

— Но зачем этому кому-то близкому… Кто все эти люди? Чего они такого страшного могли совершить? Никто из моих знакомых их до этого момента знать не знал.

— Им всем предложил хорошую работу отдел кадров местного санатория. — сказала Алина. — Но взяли почему-то только одного. Причём оплатили дорогу туда-обратно. Они все живут в разных городах. Зачем? Зачем собирать специалистов из других городов, оплачивать им дорогу, а затем отказывать и отправлять обратно? Вот вопрос. Впрочем, есть у меня одна мысль… Кое-что нужно проверить.

— А директор санатория? Артур Борисович. Что говорит?

— Ничего. — Алина расстроено вздохнула. — Он вне себя от горя, практически невменяемый. Оказывается, очень любил Аиду. Ты знала?

Яська подумала:

— Видела, что старинные друзья, но вот до такой степени… Пожалуй, нет. Они это хорошо скрывали.

— И как твою тётю так угораздило? Зачем ей эта наколка понадобилась? — уже не профессионально, а чисто по-человечески и даже несколько по-бабьи удивилась Алина. — Ты не могла предупредить: с салоном твоего друга что-то не то?