Прах херувимов - Евгения Райнеш

Огонь занимался неторопливо, но надёжно. Это был основательный костёр, со своими характером, привычками и особенностями. Он собирался с духом, копил силы, и даже заставил поволноваться, когда казалось, что у пламени не хватит сил разгореться. Но едва налился ровным тёплым огнём, сразу успокоил приятной стабильностью. Мара, положив голову на плечо Алекса, смотрела в эту замечательную, дарующую свет субстанцию с невероятным покоем на душе. Зарево, облизывая сгущающуюся темноту, словно шептало, мягко потрескивая: «будет, всё будет…», и от этого жизнь казалась бесконечной.

— Ты чего затихла? — Алекс склонил голову, посмотрел в лицо жены, непривычно тихой и даже какой-то подозрительно покорной. — Демон Кош Мара?

Муж явно запомнил её рассказ о попутчиках.

— Ребёнок затих, значит, шкодит, — улыбнулась Мара. — Думай, что я прячу от тебя очень личные мысли.

— Преступные?

— Скорее, аморальные, — загадочно протянула она.

— В чём разница? — в голосе Алекса прорезалось неподдельное любопытство.

— В точке зрения со стороны Уголовного кодекса, — Маре стало смешно, но она сосредоточенно сохраняла серьёзный вид.

Лёгкий порыв ветра донёс запах каши с мясом, что булькала в котелке над костром. Рот наполнился слюной, и тут же из жаждущего каши желудка поднялась тошнота.

— Как я могу доверить воспитание своих будущих детей такой глубоко аморальной особе?

Мара, отгоняя дурноту, несколько раз сглотнула ставшую вязкой и густой слюну, попыталась ответить как ни в чем не бывало:

— Тогда тебе нужно бы жениться на пуританке. Только, во-первых, я не знаю, где её найти на всем постсоветском пространстве, а во-вторых, не ручаюсь за то, что в головах английских протестантов не бродит грязных мыслишек.

— Опа-на, — огорчился муж, — а я-то уже…

Тошнота не уходила. Мара не хотела портить такой замечательный вечер, поэтому изо всех сил старалась делать вид, что чувствует себя превосходно.

Алекс, узнав, что работу она так и не получила, бросил все свои дела и примчался к жене. Он всегда старался неприятные обстоятельства обернуть на пользу. Столь необходимой подработки у Мары не получилось, зато в их распоряжении оказалось несколько великолепных дней совместного отдыха. Она даже не успела расстроиться из-за отказа. Алекс не ограничился купанием в море, а, раздобыв где-то палатку, привёз Мару в горное безлюдное место. Такое прекрасное, что просто дух захватывало.

Целый день они просто валялись в густо заросшим разнотравьем поле, а под вечер Алекс затеял великолепный ужин с мясной кашей и красным вином. Несмотря на то, что каша была самая простецкая, она одуряюще пахла, доходя на костре, а вино Алекс купил хорошее, дорогое, но Маре как раз алкоголя совершенно не хотелось.

«Да что ж это такое, когда тошнота пройдёт уже?», — с раздражением подумала Мара. Всё прекрасное, окружавшее её, тонуло в подступающем нездоровье.

Кажется, Алекс о чём-то спросил, потому что она вдруг поймала на себе обеспокоенный и недоумевающий взгляд. На всякий случай улыбнулась:

— Ну да, а как же…

Хотя что — «ну да», понятия не имела. Алекс наклонился ближе и заглянул в глаза:

— Тебе плохо?

— Пустяки, — отвернулась Мара. — Наверное, от перепадов давления. Ничего, выходящего за границы нормы.

— Может, вернёмся? Пока ещё не совсем ночь? Обратно по серпантину будет в темноте ехать сложнее.

— Ну вот ещё! — Мара недовольно покачала головой. — Ни за что на свете!

— Главное, чтобы не началась гроза.

Голос Алекса опять стал шутливым:

— Иначе даже и не знаю, что с тобой делать. Шкафа-то, чтобы спрятаться, здесь нет.

Мара, разворошив плед, в который они вдвоём уютно закутались, с победоносным видом вытянула ногу с подвёрнутыми джинсами. Под отворотом показался весёлый и аккуратный маленький зонтик. Вернее, его изображение.

— У меня теперь есть защита, — похвасталась она. — Всегда со мной.

— До первого блеска молнии, — продолжал поддразнивать её Алекс.

— Зонт, между прочим, вообще в символике тату считается мощным и самым безобидным оберегом. Что бы ни случилось, он смягчает неприятности, отводит от носителя потери.

Мара повертела ногой:

— Нужно было к нему ещё крылья и сердце пририсовать. Тогда символ бы приобрёл и любовный смысл. Охраняющий наши с тобой чувства.

Алекс не стал заострять внимание на отсутствие у зонта крыльев и сердца. Он наклонился над высунутой из-под пледа ногой, и, как показалось Маре, слишком уж внимательно стал разглядывать картинку.

— Надо же, вроде бы безобидная дамская вещица, а какой острый клюв у этого зонта!

Мара хотела что-нибудь возразить и уже совсем собиралась это сделать, когда вдруг увидела татуировку под необычным углом в отблесках вечернего костра. Почему-то выглядевший весёлым ещё несколько минут назад зонтик теперь казался ей действительно немного зловещим. Тут же опять накатила тошнота.

— Всем большой привет!

От жизнерадостного женского голоса испуганно взметнулось пламя костра. Алекс вскочил на ноги. Мара пронзительно завизжала.

— Ой, ой, простите, — незнакомка вошла в освещённый круг и приветливо развела руками, — я к вам с миром.

Молодая девушка в тесных джинсах и с ярко накрашенным ртом оставалась в самом центре света, терпеливо давая время Алексу и Маре разглядеть себя.

— Боже, как вы нас напугали! — выдохнула Мара, а Алекс молча кивнул, подтверждая, что эту девушку они никак не ожидали здесь увидеть. Собственно, они никого не ожидали тут увидеть. И даже совершенно этого не хотели.

Впрочем, незнакомка, судя по выражению лица, знала это, но совсем не комплексовала из-за недовольного приёма. У неё был вид человека, который имеет право заявиться без предупреждения. По очень важному делу.

* * *

— Сейчас быстро перекусим и опять в больницу, — сказала мама, как только Гера с Тумбой занесли её сумку в дом, — я уже по дороге к Иде заехала.

— И как она? — робко спросила Яська.

Боялась новостей об Аиде.

— Мне кажется — плохо, — призналась печально мама. — Совсем ужасно. И так неожиданно.

Они пили чай с пирожками, которые мама привезла с собой. Пирожки успели остыть за время её путешествия, но всё ещё хранили дух столичного дома.

— Бедная Ида, — мама вздохнула и рассеянно потрепала Тумбу по голове. Псу это понравилось, и он застыл на месте, надеясь на продолжение. — Как пошла её жизнь под откос с самого начала, так и не даёт судьба передышки.

Яська замерла с куском откушенного пирога во рту.

— О чём ты? Почему под откос? Аида до сих пор выглядела вполне спокойной и беззаботной. Если не считать этих последних дней.

Мама продолжала задумчиво гладить Тумбу, который, поверив в свою счастливую звезду и обнаглев от этого, уставился на пирог в Яськиной руке.

— Я никогда не говорила тебе, Ида категорически не хотела, чтобы окружающие знали. Она просто пыталась выжить после того, что