Самая милая пара - Мэри Кубика

– Насколько я знаю, нет.

– Что сказали в полиции?

– Их технические специалисты просматривают видеозапись, чтобы выяснить, смогут ли они получить подходящее для опознания изображение, но мне сказали особенно ни на что не надеяться. Опознать человека вряд ли получится, а вот машина на видео… – Она ведет ладонью по дверце, и я наклоняюсь, чтобы закрепить последнюю клемму. Снова бросаю взгляд в сторону школы. Лили все нет. – Машина похожа на эту. Что это, Кристиан?

– «Хонда Аккорд». Ты разглядела номерной знак? – спрашиваю я.

– Нет. Видео не зафиксировало его. Но это был четырехдверный седан, похожий на этот. Тоже черный.

– Популярная машина.

В следующее мгновение ситуация меняется к худшему, потому что Нина достает из сумки телефон и открывает видео, чтобы сравнить мою машину с машиной на записи.

– Эй, Нина, – говорю я, замирая, – ты не видела Лили, когда уходила?

Мне нужно, чтобы Лили пришла. Мне нужно, чтобы мы убрались отсюда, потому что я не хочу оставаться здесь, не хочу, чтобы Нина заметила явное сходство между машинами.

– Нет, не видела.

– Интересно, почему она так долго?

– Я могу проверить, если хочешь, – говорит она, но как-то рассеянно, как бы давая понять, что сделает это потом, когда найдет в телефоне то, что ищет, и посмотрит видео.

– Хорошо бы. Буду тебе благодарен. Боюсь, как бы не опоздать в ремонтную мастерскую. Я хочу заменить сегодня аккумулятор.

– Конечно, – говорит Нина, и я беспомощно стою в стороне, наблюдая, как она копается в своем телефоне. Найдя видео, она протягивает мне телефон. – Видишь? Правда похоже?

Это не видео, а скриншот из видео, и на нем в увеличенном масштабе изображена моя машина, припаркованная на ее улице.

Нина была права: качество неважное.

Притворяюсь, что мне интересно.

– Да, ты права. – Я оглядываясь на свою машину. – Очень похоже.

– Я тоже так подумала. – Нина смотрит на меня, и мне интересно, что она видит, о чем думает. Она забирает у меня телефон и кладет его в сумочку. Почти угрюмо говорит: – Меня сегодня вызывали в участок. Похоже, в полиции думают, что я что-то сделала с Джейком.

Я снова сглатываю. Слюна густая. Что именно знает Нина? Известно ли ей, что сказала полицейскому Лили? На что она намекнула?

– Это же нелепо, – спокойно говорю я. – Что ты могла с ним сделать?

Нина пожимает плечами.

– Не знаю. – Она снова смотрит на меня, потом на мою машину, потом снова на меня. Мне уже тяжело дышать. – Пойду посмотрю, где Лили, – говорит она, проходя мимо меня.

– Спасибо.

Я смотрю, как Нина идет через парковку к школе. Но дойти до тяжелых стеклянных дверей она не успевает – они открываются, и из них выходит Лили. Нина и Лили говорят о чем-то и вместе идут к парковке.

Позже, выезжая с парковки на машине Лили и направляясь в автомастерскую, я с трудом удерживаю руль потными, дрожащими руками. Я снова и снова прокручиваю в голове весь разговор, воспроизвожу слова и выражение лица Нины.

Я не могу понять, говорила ли Нина, что считает мою машину похожей на ту, что на видео, или же она прозрачно намекала, что на видео именно моя машина.

Нина

Я уверена, что когда-то уже видела машину Кристиана, но сегодня днем как будто увидела ее впервые. Выезжая с парковки, я сфотографировала «Хонду», пока Кристиан и Лили возились с аккумуляторами. Они, похоже, не заметили, хотя я особенно не скрывалась. Теперь у меня в телефоне есть фото машины и скриншот с видео, и на перекрестке, пользуясь паузой, я сравниваю их. По-моему, они похожи. Возможно, это одна и та же машина. На видео автомобиль выглядит светлее, но это может быть из-за настройки камеры, да и солнце в тот день почти не выглядывало из-за туч. Я не обращаю внимания на цвет и сосредотачиваюсь на размерах и форме.

Мне сигналят сзади. Желтый уже сменился зеленым, и я задерживаю движение. Надо двигаться, но я бросаю еще один, последний, взгляд, откладываю телефон и плавно проезжаю перекресток.

Что могло понадобиться Кристиану у меня дома?

На следующем перекрестке снова тянусь к телефону. Знаю, что не стоит, что надо подождать, но не могу удержаться. Мне нужно знать. Я открываю скриншот с неизвестным, который проник в мой дом. Запись делалась с большого расстояния, и каждый раз, когда я увеличиваю изображение, лицо становится размытым. Никаких отличительных черт не обнаруживаю; улица слишком широкая, и камера не читает даже надпись на бейсболке. Максимум того, что я могу оценить, – это общие очертания фигуры: высокий, подтянутый. Как Кристиан. В суде такие доказательства не имели бы веса, но для меня они значимы.

Смотрю на нечеткое изображение. Думаю о Кристиане.

Одного не могу понять: зачем Кристиану Скотту забираться в мой дом?

Сзади уже не просто сигналят – водитель дает долгий гудок. В зеркале заднего вида я вижу злое лицо женщины, которая беззвучно ругает меня через лобовое стекло. Я медленно проезжаю перекресток, а она перестраивается и резко обгоняет меня.

Я думаю позвонить офицеру Буну. Хочу рассказать о своих догадках, но мои подозрения выглядят беспочвенными, будто я хватаюсь за соломинку.

Еще вчера я не знала, кто этот человек и чья это машина на видео, а сегодня – не прошло и суток после того, как офицер Бун обвинил меня в том, что я что-то сделала с Джейком, – я уже все знаю. Без доказательств и мотива мои предположения беспочвенны, и Бун решит, что я просто ищу, на кого бы перевести стрелки.

Я допускаю, что действительно хватаюсь за соломинку и готова обвинить Кристиана. Еду за мамой и думаю только об одном: что нужно Кристиану в моем доме? И тут я кое-что вспоминаю. А ведь код от гаражной двери до того, как я его поменяла, знала Лили. Одно время она присматривала за моим котом, когда мы с Джейком были в отъезде.

Мама ждет меня у себя дома. Она уже в куртке, стоит у двери, выглядывает в боковое окно и готова выйти. Когда я подхожу, она открывает дверь и впускает меня. Моя мама из тех женщин, которые всегда носят помаду, так что даже сейчас, когда нам нужно всего лишь проехать от ее дома до моего, она хотя и без макияжа, но с накрашенными, сжатыми в тонкую линию коралловыми губами.

– Ты готова? – спрашиваю я, выжимая улыбку.

– Что случилось, Нина? Что-то не так?

– Ничего.

– Ты чем-то расстроена, – говорит она, и я думаю, что меня