Клуб шальных бабок - Наталья Александрова

Она взглянула на часы и спохватилась, что уже опаздывает на прием к Нелли Дмитриевне.

– Вы не довезете меня до офиса Синицкой? – попросила она Сергея Сергеевича. – Я записалась к ней на прием. Может быть, смогу заодно узнать от нее что-нибудь по интересующему нас вопросу.

– Еще одно… – проговорил Сергей, пристально взглянув на Надежду. – Если все, что вы рассказали, правда, то где же тело Анны… то есть Алены? Почему не было следствия?

– Это отдельный вопрос… – вздохнула Надежда. – Ее тело… Думаю, вам пока об этом лучше не знать… Но я обещаю, что обязательно с вами свяжусь. И… еще одно. Вы ведь хорошо знаете моего мужа, не так ли?

– Точно! Я вспомнил, где вас видел!

– Так вот, – отчеканила Надежда, – если вы хоть словом проговоритесь ему, при каких обстоятельствах произошло наше с вами знакомство, то я буду все отрицать. Знать ничего не знаю, вас никогда не видела!

– Понял. – Он наклонил голову и тронул машину с места.

К Синицкой она все же опоздала.

Секретарша психолога ничего ей не сказала, только выразительно взглянула на часы. Надежда Николаевна сделала вид, что тоже ничего не поняла, и сразу же прошла в кабинет Нелли Дмитриевны.

– А, вот и вы… – проговорила та, подняв взгляд от каких-то записей. – Вы опоздали.

– Пробки, – ответила Надежда.

– Ложитесь на кушетку. Сегодня я попробую провести сеанс гипноза, чтобы устранить причину вашей амнезии, устранить последствия той самой детской травмы, о которой мы говорили в прошлый раз.

– Это вы про курочку? – сообразила Надежда Николаевна, вспомнив, что она прошлый раз наболтала Синицкой.

– Да-да, про курочку… Ложитесь!

Надежда послушно прилегла на кушетку.

Она знала маленькую особенность своего организма: гипноз на нее совершенно не действовал. Как-то раз эта особенность уже помогла ей[1].

И сейчас она надеялась воспользоваться своей невосприимчивостью к гипнозу, чтобы выяснить подлинные намерения Синицкой.

Нелли Дмитриевна подошла к ней, наклонилась, держа в руке серебряный кулон на цепочке, и проговорила негромким завораживающим голосом:

– Успокойтесь, отбросьте все свои заботы и переживания… Сосредоточьтесь на моем голосе и на этом кулоне. Следите за ним взглядом…

Кулон на цепочке стал медленно, ритмично раскачиваться.

Надежда прилежно следила за ним глазами. Серебряная вещица качалась влево-вправо, влево-вправо, тускло отсвечивая в падающем от окна свете.

– Ваши веки тяжелеют… – говорила Синицкая, – они словно наливаются свинцом… Вы успокаиваетесь, успокаиваетесь… Все прежние заботы теряют свое значение… Остается только мой голос… Вы доверяете мне, вы мне полностью подчиняетесь…

«Ну да, нашла дуру! – думала Надежда. – Наверняка точно так же она гипнотизировала Алену, и чем это кончилось?»

– Вы успокаиваетесь… Все ваши заботы отступают…

«Опять не успею приготовить обед! – думала тем временем Надежда. – Придется по дороге купить каких-нибудь полуфабрикатов… Но честное слово, это последний раз, с завтрашнего дня я обязательно начну новую жизнь…»

– Ваши веки тяжелеют, тяжелеют… Они опускаются… Вы засыпаете…

Надежда послушно закрыла глаза, чтобы Синицкая поверила, что гипноз подействовал.

– Вы спите, крепко спите, но по-прежнему слышите мой голос… Слышите его и беспрекословно выполняете все мои команды…

Надежда прикусила губу, чтобы не засмеяться.

– Если вы слышите мой голос, поднимите правую руку…

Надежда послушно подняла руку и еле удержалась, чтобы не сложить из ее пальцев кукиш.

– Очень хорошо, – деловито проговорила Синицкая. – А теперь представьте, что вы снова оказались на корпоративной вечеринке в ресторане «Галеон»…

Надежда едва удержалась от возмущенного возгласа. Как – на вечеринке? Ведь Синицкая обещала разобраться с ее «детской травмой» – с трагической историей про курочку Рябу, которую Надежда придумала специально для нее! А сама, выходит, хочет под гипнозом вытянуть из пациентки ценную информацию про ту вечеринку? Ну ладно же, мы еще посмотрим, кто кого переиграет!

– Вы находитесь в ресторане… – продолжала Синицкая. – Что вы видите?

– Тарталетки с икрой… – проговорила Надежда сонным и мечтательным голосом, – рулетики из ветчины с сыром… Фаршированные баклажаны… Пармская ветчина с дыней… Креветки в кляре… Заливное из судака…

– Достаточно про закуски, – раздраженно прервала ее Синицкая. – Что еще вы видите?

– Эклеры, заварные, буше… – зачастила Надежда. – Трубочки слоеные и сахарные…

– Хватит о еде! – Синицкая повысила голос. – Вы увидели высокую интересную блондинку в красном платье… Где это произошло? Что вы теперь видите?

– Я стою в дамской комнате… – с сожалением переключилась Надежда. – Смотрю на свое отражение в зеркале… Подправляю губы помадой, прохожусь по лицу пуховкой с пудрой… Разглядываю брови… Пора сходить к косметологу, брови уже очень заросли…

– Дальше! – поторопила ее Нелли Дмитриевна. – Что происходит дальше?

– Рядом со мной появляется молодая женщина… волосы, красное платье… Красивая…

– Вот это! – оживилась Синицкая. – Теперь подробно и внимательно рассказывайте все, что вы видите!

– Она тоже смотрит на себя в зеркало… Она открывает свою сумочку, достает расческу, поправляет волосы… потом достает помаду…

– Когда она открывает свою сумочку, что вы видите? – проговорила Нелли Дмитриевна напряженным голосом.

Надежда Николаевна стала вспоминать, что же лежало в сумочке Алены, и перечислять, как будто эти предметы находятся прямо у нее перед глазами:

– Губная помада в золотистом патрончике… Черная пудреница от «Шанель»… тушь для чувствительных глаз… Маленький флакончик духов… Название не могу разглядеть…

– А больше ничего? – В голосе Синицкой зазвучало заметное разочарование.

– Кажется, больше ничего… – проговорила Надежда сонным голосом.

– Не отключайтесь! Слушайте меня внимательно и отвечайте на вопросы!

– Я слушаю…

– Нет ли в сумочке чего-то вроде фотопленки или компьютерной флешки?

«Ага! – подумала Надежда, оживляясь. – Вот что ее интересует! Выходит, у Алены была при себе какая-то важная информация! Но когда ее убили, в сумочке ничего не было… Значит, это взял убийца? Что же это было: какие-нибудь промышленные секреты или важные биржевые сведения? И какое отношение к этому имеет сама Синицкая?»

Вслух же она совершенно честно ответила: