Клуб шальных бабок - Наталья Александрова

– Аня, мне очень нужна ваша помощь! Кажется, я нашла то, из-за чего заварилась вся эта каша. То, ради чего Синицкая обхаживала Алену, ради чего ее выпускали из клиники.

– Ладно, чего вы хотите?

– Это не телефонный разговор. Давайте встретимся, скажем, через час в кафе «Дворик» на Каменноостровском проспекте…

Через час Надежда толкнула стеклянную дверь и вошла в кафе.

Помещение действительно напоминало дворик в маленьком итальянском городке. Пол выложен крупной плиткой, выщербленной и потертой, как будто она пролежала здесь не один десяток лет, стены облицованы отделочным материалом под старый камень. Над залом нависала стеклянная крыша, и, бросив взгляд наверх, Надежда увидела пролетевшую в тусклом зимнем небе птицу.

Она заняла столик в дальнем углу и заказала симпатичной официантке чашку капучино с тертым шоколадом.

Через пять минут в дверях появилась Аня Миленко в самом плачевном виде. Лицо ее, и раньше бледное и невыразительное, сейчас было серым от усталости и переживаний, глаза опухли. На ней была куртка с оторванной пуговицей, а под ней – зеленый свитер, который усиливал бледность лица. Надежда помахала ей рукой, Анна села за ее столик и тоже заказала себе чашку кофе, а к ней – кусок творожного торта, вблизи Надежда заметила, что руки ее дрожат.

– Тебе все можно есть… – завистливо проговорила Надежда, оглядев худую фигуру девушки. – А я во всем себе отказываю, а результата никакого.

– Результат! – желчно проговорила Анна. – Какой результат? О чем вы говорите? Ну да, я худая, а толку-то? Не в худобе счастье! Вон, Алена была полноватая, а все парни от нее просто тащились!

– Не говори так, – оборвала Надежда девушку. – Ты же знаешь, чем для нее все закончилось.

– Да ладно, – отмахнулась Аня, – по мне, так лучше немного пожить, как она, чтобы все было…

– Перестань! Ты же помнишь: она провела столько времени взаперти, в четырех стенах… И вообще нашла кому завидовать! Она же убийца, ты не забыла? Лучше расскажи, что творится в клинике? Была полиция?

– Да… – кивнула Анна, – всех допрашивали, и меня тоже. Пока я ничего не сказала. Ее отсутствие обнаружили не в мою смену…

– Думаю, они поднимут досье сотрудников и выяснят, что ты была с ней близко знакома.

– Вот обрадовали-то! – вспыхнула Аня. – Опять я окажусь крайней! Все на меня свалят!

Она отпила кофе и снова взглянула на Надежду:

– Вы что, пригласили меня только для того, чтобы сообщить эту приятную перспективу?

– Нет, я думаю, что единственный твой шанс – расколоть Нелли Синицкую и доказать, что это она подговорила Алену на какую-то авантюру за стенами клиники. А точнее, я думаю, не подговорила, а принудила ее под гипнозом…

– Как вы это себе представляете? И для чего вам понадобилась я?

– Ты ведь хорошо знала Алену?..

– Ну, допустим!

– Можешь изобразить ее голос?

– Можно попытаться, – Аня пожала плечами и проговорила, томно растягивая слова, как будто мурлыкая: – Вообще-то ко-офе здесь ниче-его… Но вот торт не о-очень…

Она усмехнулась, поставила чашку и спросила:

– Ну что, похоже?

– Понятия не имею, я ведь видела ее только мертвой, а голоса ее вообще ни разу не слышала.

Анна невольно вздрогнула и огляделась по сторонам.

– Но будем надеяться, что похоже, – закончила Надежда фразу, – во всяком случае, от этого зависит успех нашего мероприятия.

Она достала мобильник, набрала номер офиса Нелли Дмитриевны Синицкой и, прежде чем соединиться, проинструктировала Аню, как следует провести разговор.

– Офис доктора Синицкой! – раздался приветливый голос секретарши.

Аня прижала к трубке платок, чтобы приглушить голос, и проговорила, растягивая слова:

– Да-айте мне Нелли Дмитриевну…

– Кто ее спрашивает?

– Дайте ее! Это очень важно!

Секретарша немного замялась, но все же переключила телефон на свою хозяйку.

– Нелли, э-это я! – проговорила Аня, приглушив голос и словно задыхаясь от волнения.

– Алена?! – воскликнула Синицкая. – Где ты пропадала столько времени? Что с тобой случилось?

– Слишком долго рассказывать! – выдохнула девушка. – Нам нужно встретиться…

– Это у тебя?

– Да… в этом все дело… Я попала в очень серьезные неприятности…

– Где ты находишься?

– Я не могу сказать… повторяю: нам нужно встретиться…

– Само собой… Говори, где и когда?

– Через два часа в библиотеке имени Кольцова, в историческом абонементе…

– Где?! – удивленно переспросила Синицкая.

– В библиотеке имени Кольцова, на Лермонтовском проспекте.

– Я знаю, где это, – оборвала ее Нелли Дмитриевна, – но почему там?..

Но Анна, действуя по инструкции, уже нажала кнопку отбоя.

– Так… – деловито заговорила Надежда, окинув ее критическим взглядом, – скажи, пожалуйста, что это тебе в голову пришло купить этот грязно-зеленый балахон? Да в нем и яркая женщина бледной молью покажется, а уж тебе-то никак нельзя такое носить!

Аня зло сверкнула глазами и едва не подавилась кофе.

– Слушай, бросай ты этих психов! – посоветовала Надежда. – С ними сама с катушек съедешь! Вон какая нервная. Значит, пиджачок мой наденешь прямо на свитер, так по силуэту полнее выглядеть будешь. И вот еще что… – она покопалась в сумке и вытащила светлый парик с длинными волосами, – вначале к ней лицом не поворачивайся, а потом волосы вот так опусти, говори тише, шепотом. А самое главное, саму Нелли заставь говорить! И… соберись, пожалуйста, будь настороже! От этой заразы всего можно ожидать!

Ведь ясно же, что она не собиралась делиться деньгами и выпускать Алену из клиники! Алена поверила, потому что ей это под гипнозом внушили!

– А я…

Надежда хотела сказать, что Аня поверила в несбыточную мечту о деньгах по чистой глупости, но решила промолчать.

Пожилая библиотекарша дремала за стойкой выдачи книг.

Между бесконечными стеллажами бродили два или три старичка такого вида, как будто их, прежде чем выпустить в библиотечный зал, высушили между страницами старинных книг.

Анна подошла к стойке и обратилась к библиотекарше:

– Можно мне посмотреть материалы по Декабрьскому манифесту?

– По Октябрьскому! – страшным шепотом подсказала ей из-за колонны Надежда Николаевна.

Она очень плохо помнила школьный курс истории, но Октябрьский манифест Николая Второго почему-то прочно засел в ее памяти.