Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

— А, это вы, — рассеянно молвил Кошмаров, завидев меня в дверях.

— Ну да, — кивнула я, подвигая к себе стул. — А вы разве не договаривались с Краснопольским насчет интервью?

— Почему же, договаривались, — подтвердил Кошмаров, — только…

Договорить ему не дал Вадик, ввалившийся в кабинет в обнимку с камерой.

— Здрасьте, — сказал Вадик и уставился на меня.

— Подождите, пожалуйста, за дверью, — смерила я его холодным взглядом, — мы вас позовем, когда будем готовы.

— Ну-ну, — фыркнул Вадик и ретировался в коридор.

— Вы хотели что-то сказать по поводу интервью? — обернулась я к Кошмарову.

— Ну да… — Мой подчеркнуто деловой тон произвел на него впечатление. — Хотелось бы обговорить, что и как…

— Ну что, — сложила я руки на столе замочком. — Хотите, я буду вам задавать вопросы, хотите — все в форме монолога. Скажите, что считаете нужным, и закруглимся. — Честно говоря, я чувствовала себя такой усталой, что мне было все равно.

— Лично я за монолог, — оживился Кошмаров.

Естественно, я согласилась. По мне, чем меньше я буду ворочать собственным языком, тем лучше.

Уже потом выяснилось, что Кошмаров успел заготовить речь страниц этак на десять убористым машинописным шрифтом через полтора интервала. Настоящий отчетный доклад, как и полагается, начинающийся с коронной фразы «за прошедший период». Да и желтизна бумаги наводила на кое-какие размышления.

— Нет, это не пойдет, — возобладало во мне чувство профессионального долга, хотя и через силу, — во-первых, у нас на все про все пять, ну максимум — семь минут. Во-вторых, желательно все-таки, чтобы речь шла о конкретных вещах, а не о направлениях развития.

— Но тут же как раз все конкретное, — попытался возразить Кошмаров, сотрясая воздух своими трухлявыми страницами. — Вот цифры! Показатели раскрываемости… Тенденции…

Тенденции! Нет, вы слышали? И это называется, что они с Краснопольским обо всем договорились.

Пришлось мне закатывать рукава и разгребать эти авгиевы конюшни. А куда деваться? Примерно через час у меня была большая мозоль на языке и полдесятка беззубых вопросов, которые мы с Кошмаровым с неимоверным трудом утрясли. В пылу полемики я даже изменила первоначальным планам и пару раз его подковырнула. Между прочим, поинтересовалась, какова участь Вице? Или дело, как всегда, ограничится оргвыводами? И где сейчас злодейка Вициха, имеющая плохую привычку разгуливать с пистолетом в кармане. Да еще палить из него в любовников мужа.

Кошмаров сразу омрачился челом и сурово напомнил мне про тайну следствия, обмолвившись, впрочем, что Ирэн Ветлугина в данный момент находится в психиатрической больнице. Что тут скажешь? Я так и знала, что этим все и кончится.

А потом был призван Вадик с камерой, и мы с грехом пополам записали это убогое интервью, от начала до конца состоящее из общих фраз типа «следствием проводятся следственные действия».

Я ему озабоченно:

— А что нового по делу Ольги Пахомовой?

А он мне проникновенно:

— Проведена определенная работа. Следствием очерчен круг подозреваемых… — И тэ дэ и тэ пэ…

— Но, насколько мне известно, кто-то уже задержан? — буквально тяну я его за язык.

И получаю в ответ супермногозначительное:

— Да, у нас уже есть некоторые наработки, но в интересах следствия большего я вам сообщить не могу.

Ах наработки! Нет, но как вам это понравится, после того как мы с Жанкой, можно сказать, собственноручно ему маньяка изловили! Предоставили в его распоряжение!

Ни шатко ни валко, а с этой карикатурой на интервью мы все-таки покончили. Вадик сразу выкатился за дверь, я намеревалась сделать то же самое, но Кошмаров меня остановил. Стал ломаться, как пряник: мол, желаю посмотреть, что получилось, прежде чем материал пойдет в эфир. Я уступила его домогательствам. А что, пусть приезжает и любуется на свои торчащие из пиджака грязные манжеты, раз ему так хочется.

— Свяжемся по телефону, — бросил напоследок Кошмаров и подхватил трубку зазвонившего на его столе телефона. — Да, Кошмаров. Что-что? Похищение?! Этого еще не хватало… Да знаю, я его знаю! Этот Самохвалов такие репортажи из области дает… Что, уже по телевидению про это было? По Центральному? — Кошмаров скрежетнул зубами, будто в бреду.

А я, до этого замедлившая шаг, вновь его ускорила, едва заслышав про пресловутое Центральное телевидение. А что, раз такое дело, то по ящику наверняка узнаешь побольше, чем от этого профессионального темнилы Кошмарова.

* * *

Жанка, как я и предполагала, пялилась в телевизор. И заорала, не успела я переступить порог:

— Передают, что Мажора похитили! Прикинь?

— А еще что передают? — Я сбросила со своего стола Жанкин картофельный мешок.

— Да чушь какую-то! Якобы он должен был позвонить в Москву и не позвонил, они вдруг забеспокоились… Короче, у кого-то был ключ от его квартиры, открыли — а там все перевернуто, а соседи говорят, что слышали шум борьбы и машина какая-то отъезжала… Да кому он нужен, этот сопляк!

— Действительно… — Я прикусила нижнюю губу и подумала: черт-те что какое-то получается. Похоже, я в очередное дерьмо вляпалась с этой поганой кассетой. Я-то к ней довольно легкомысленно отнеслась, ну, в общем, так же, как и к самому Мажору, а тут очередная заваруха намечается. Да чтоб вам всем провалиться!

— Да, а что было на той кассете? — оборвала ход моей безрадостной мысли Жанка.

— На какой? — Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, рассказывала ли я Жанке про таинственную встречу на кладбище. По всему выходило, что нет, не рассказывала…

— Ну на той, что мне Вадик вчера принес!

— Ах, на той. — Я перевела дух, перед тем как завестись. — Да репортаж с Гириной могилки. А ты что, так до сих пор и не посмотрела? Ну нет, я так больше не могу! Самолично потребую, чтобы Краснопольский уволил тебя за профнепригодность!

— А меня-то за что? — не осталась в долгу Жанка. — Это вас с Вадиком гнать надо, потому что кассета пустая!

— Как пустая? — Меня взяла оторопь.

— Да так, очень просто. Ничего на ней нет, ничегошеньки!

— Не может быть! Ты ничего не перепутала? — Хорошо, что поблизости оказался стул, а то бы я точно на пол села. Сюрприз так сюрприз! Я-то была уверена, что большая часть передачи у меня если и не в полной готовности, то по крайней мере в состоянии полуфабриката, а тут вдруг выясняется, что ничего подобного. Неужели же это Вадик подсунул мне такую свинью? Конечно, после вчерашнего меня уже ничем не удивить, но, с другой стороны, Вадик и себя заодно подставил, разве нет?

— Да ничего я не перепутала! Хочешь — проверь! — Жанка сунула кассету в видеомагнитофон.