Вселенский стриптиз - Ольга Степнова

– У нее бзик на экономии электроэнергии. Она даже часы электронные выбросила, которые я ей подарила, потому что они от сети работают.

– Хм, а свет в ванной не гасит… Совсем плоха мама!

– Заткнись. У всех свои гуси.

– Надо же, – Левин остановился у одного из портретов, висевших на стене. – У моей мамы над столом висит точно такая же фотография.

– И что это значит? – Дина тоже подошла к портрету.

– Понятия не имею, – пожал Левин плечами.

На старой фотографии был изображен красавец мужчина лет тридцати пяти, во фраке, с тростью и кинематографическими усами.

Мужчина был франт, судя по галстуку-бабочке, и дамский угодник, судя по насмешливо-ласковому взгляду.

– Наверное, это какой-то голливудский артист, и его обожали все мамы, вот что это значит! – насмешливо предположил Левин.

– Машина! – вспомнила Дина. – Внизу, в «ракушке», должна быть мамина «Тойота»! – Оттолкнув Левина, она побежала на улицу. Левин, вздохнув, поплелся за ней.

Машины в «ракушке» не оказалось. Более того, гараж оказался не заперт, и это уже действительно смахивало на поспешное бегство.

– А позвонить маме ты можешь? – проявил чудеса сообразительности Лев.

– Могу, – всхлипнула Дина. – Только не помню как.

Левин забрал у нее мобильник, нашел в «контактах» строку «мама», нажал на соединение и вернул телефон Дине.

– Абонент вне зоны обслуживания, – растерянно сообщила она.

– Совсем плоха мама. Может, позвонить твоему Борису? Объявить маму в розыск?

– Какой розыск?! Хочешь, чтобы мою мать посадили?!! – заорала Дина Левину прямо в лицо. – Ты этого хочешь?!

– Да не хочу я, чтобы посадили твою мать, – растерянно отступил он. – Но надо же что-то делать…

Они поднялись в квартиру.

Динин мобильный внезапно ожил, исполнив залихватскую мелодию гопака, которая была забита на номер единственной любимой подруги.

– Нора, я не могу сейчас разговаривать, – трагично сказала Дина в трубку.

– Динка, я с ним переспала!

– С кем?!

– С «Навигатором».

– Ты вступаешь в интимную связь с автомобилями представительского класса? – попыталась пошутить Дина.

– Ты не поверишь, Динка, я вступаю в интимную связь с их хозяевами! Но это было всего только раз и больше не повторится! Ты меня осуждаешь?

– Извини, я не могу сейчас…

– Нет, скажи, осуждаешь? – привязалась Нора.

– Нет.

– Вот и я себя не осуждаю! Подумаешь, один раз поддалась скрытому обаянию буржуазии. И потом, знаешь, у меня токсикоз! Страшно хочется всего, чего нельзя, в особенности секса с хорошей машиной. Мы стояли на встречке! А гаишник держал аварийный знак! Класс!

– Извини, я…

– Титов, придурок, всерьез собрался на мне жениться. Решил упорядочить свою бессистемную половую жизнь.

– А ты? – не удержавшись, спросила Дина.

– Я тоже хочу ее упорядочить, но не с Титовым же! Он слишком красив, чересчур успешен, неприлично богат и очень уж уверен в себе. Нет, это не вариант, Динка, не вариант… Вот если бы…

– Если бы он был такой же альфонс, как Тарасов! – язвительно продолжила Дина. – Если бы он был так же плешив, костляв, косил на один глаз, носил ортопедическую обувь и раз в месяц проходил процедуру гемодиализа! Вот это был бы вариант! – разозлилась она.

– Дин, ты чего? Мой Тарасов никогда не баловался гемодиализом…[3]

– Твой Тарасов козел! – заорала Дина, поймав на себе веселый взгляд Левина. – Козлина козлищев! Пусть блеет в огороде генерального, возле его косорылой дочки! И к тебе не суется! А ты будешь дура, если…

– Ты правда так думаешь? Правда?! Ведь мы уже белое платье купили с бисером, сумочку, перчатки, фату и даже кольцо с большим-большим камнем, догадайся – каким!

– Нора, я не могу сейчас разговаривать, у меня мама пропала.

– Как?! Я разве тебе не сказала?! Я ведь для этого и звонила! Вера Петровна вчера попала в аварию на Волоколамском шоссе. Я следила за ней и все видела. Твоя мама на перекрестке протаранила мусоровоз, как советский летчик немецкий «Мессершмитт»! Ее машину увезли на эвакуаторе, а Веру Петровну отправили в больницу. Кажется, с ней ничего серьезного. Дин, ты не переживай, Клим сказал, что…

Дина нажала отбой.

– Мама попала в аварию, – прошептала она, садясь на диван. – Вчера, на Волоколамском шоссе. Машину отправили на спецстоянку, а маму в больницу.

Левин длинно присвистнул.

– Ни номеров маминой машины, ни названия больницы ты, конечно, не знаешь, – уточнил он.

– Нет. – Дина закрыла лицо руками.

Широко шагая, Левин нервно прошелся по комнате.

– Тогда я звоню Андрейкину, – выдал он неожиданное решение. – Маг он или не маг?! Пусть скажет нам, где Вера Петровна и что с ней.

– Звони хоть Господу Богу, – согласилась с ним Дина. – Пусть скажет, где мама и что с ней…

Левин достал из кармана мобильный и скрылся на кухне.

Его не было двадцать минут. А может, его не было сутки, потому что Дине захотелось есть, пить и курить. Дина еще раз окинула взглядом комнату и решила, что если все это окажется ерундой, если мама ни к чему не причастна, если она не снимала квартиру для того, чтобы убить там звезду, если она не таранила мусоровоз как советский летчик и не попадала в больницу, то Дина от счастья напьется. И, может, даже поцелует Льва Сергеевича в небритую щеку, нет – пожмет руку, и рукопожатие станет большим авансом – таким же, какие раздает Нора на встречной полосе, в «Навигаторе»…

Левин вернулся повеселевший.

– Твоя мама тот еще фрукт! – радостно сообщил он.

– Что, все неправда? – Дина вскочила и с надеждой заглянула ему в глаза. – Она не таранила мусоровоз, не попадала в больницу и не снимала квартиру над нами?!

– Сядь! – Левин мягко усадил ее в кресло. – Вера Петровна действительно попала в первую клиническую больницу с незначительными травмами, но там ее уже нет. Она сбежала.

– Куда?!

– Этого Андрейкин сказать не может, у него шар в шкафу, шкаф в конторе, а контора закрыта за неуплату аренды.

– Ты знаешь, на маму это очень похоже, – улыбнулась сквозь слезы Дина. – Я имею в виду побег из больницы, а не убийство Инны Покровской.

– Ясно одно: Вера Петровна где-то скрывается, и нужно найти ее до того, как туда нагрянет милиция.