Приусадебное убийство - Наталия Антонова

Мирослава оказалась права. Ужгородцев действительно оказался человеком неглупым и не злопамятным. Он оценил готовность детективов сотрудничать с полицией и просто по-человечески интуитивно поверил в искренность Мирославы и в ее желание помочь не только своему клиенту, но и следствию. Недаром она сама когда-то работала следователем.

Два дня спустя следователь позвонил Волгиной и в своей обычной сухой манере объявил, что она может посетить Торнавского в больнице. Там Мирославу без разговоров пропустили в палату и оставили наедине с больным. Поздоровавшись и вручив Торнавскому цветы и фрукты, Мирослава присела на стул:

— Вы, конечно, догадываетесь, что я пришла не просто так.

Он кивнул.

— Косте предъявили обвинения?

— Нет, пока задержали по подозрению.

— О господи!

— Что произошло между вами и Константином в тот вечер?

— Мы немного поссорились.

Мирослава чувствовала, что говорить на эту тему Торнавский не хочет.

— Послушайте, Олег Павлович, сейчас не время разводить секреты. Я знаю, что вы любили жену своего брата.

— Откуда?!

— Неважно. Что произошло между вами и Костей?

— Мы поссорились… Из-за моей неосторожности. Я попросил Костю разобрать старые документы, а он нашел письма, которые писала мне его мать. У меня из головы вылетело, что они были среди документов! Константин заглянул в них и вспылил.

Мирослава живо представила разыгравшуюся в тот вечер сцену…

— Почему ты не говорил мне, что у вас с мамой был роман? — кричал Торнавский-младший.

— Как ты посмел читать чужие письма?! — ярился в ответ старший.

— Значит, ты соблазнил мою мать? И наставлял рога собственному брату?!

— Мы с твоей матерью любили друг друга, но мы не были близки.

— Я не верю тебе!

— Это твое дело.

— Как, как ты мог?!

— Пойми, это случилось помимо нашей воли!

— Это подло по отношению к моему отцу! И ведь тогда уже был я!

— Да, ты был совсем крохой.

— А, может быть, я твой сын?!

— К сожалению, нет!

— И я должен верить тебе?! Ты ведь и на мою невесту заглядывался!

— Чушь!

— Я ненавижу тебя! Ненавижу! — Константин метнулся к двери.

— Подожди. — Дядя поймал его за рукав.

— Пусти меня!

— Не отпущу, пока не выслушаешь!

Костя с силой толкнул дядю, и тот упал.

Племянник испугался и бросился к нему.

— Дядя, дядя, что с тобой?!

— Ничего, просто не удержался на ногах.

На шум прибежали люди и увидели Торнавского-старшего на полу.

— Закройте дверь, все нормально, — велел Олег Павлович.

Они ушли.

— Выслушай меня спокойно, — обратился Торнавский к племяннику. — Мы с твоей мамой полюбили друг друга. Но мы не спали вместе. Мы и сами были напуганы тем, что с нами происходило, мы растерялись и не знали, что делать, а потому решили оставить наши чувства платоническими.

— Но письма мамы!

— В них нет ничего такого, что могло бы бросить тень на нее или на меня. Ты можешь взять их и прочесть.

— Но почему ты хранил их столько лет?

— Я продолжал любить ее.

— Но ты же собирался жениться!

— Да, это так.

— Дядя! Я не понимаю!

— Но ведь ты не ребенок…

— Да, конечно, ты не мог быть всегда один.

— Мне захотелось иметь семью, детей.

— А разве я не твоя семья?!

— Ты живешь своей жизнью, скоро ты женишься…

— Если мою невесту выпустят. Ее подозревают в убийстве!

— Я уверен, что она его не совершала.

— Я тоже, и надеюсь, что детективы помогут найти виновного.

— Да.

— Дядя, прости меня.

— Уже простил.