Черное белое - Наталья Андреева

— Ему дали путевку, — устало сказала она. — Профсоюзную. В санаторий. За ударный труд. Был сентябрь, у меня начались занятия в школе. А мама… Соне было не сколько месяцев от роду. И он поехал один И встретился там с другой женщиной. Был стремительный курортный роман, а потом Потом выяснилось, что она беременна. О, боже мой! Она ему написала! Предложила переехать в Москву…

— И ваш предприимчивый отец, красавец-мужчина, предпочел москвичку, обеспеченную жилплощадью, преподавательнице музыки из провинциального городка. Разумный выбор.

— Мама была больна, — прошептала Валерия. — Ее нервные срывы могли вымотать кого угодно. Я его не осуждаю.

— Настолько, что когда он вздумал тонуть, не стали ему мешать?

— Это всего-навсего ваши предположения!

— А мне сдается, Валерия Алексеевна что отца вы так и не простили. Иначе, зачем было так зверски убивать сводную сестру? По странному совпадению новой жене господина Летичевского тоже нравилось имя Софья, а муж не стал возражать. Они расписались за три месяца до рождения дочери, так? И вскоре на свет появилась еще одна Софья Алексеевна Летичевская, Соня-младшая. Тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения. Шестого июня, как стоит у нее в паспорте. Вернее, в справочке, которую мы нашли. А след на портрете? Вы ткнули в него портновскими ножницами, Валерия Алексеевна? Зачем? Так ненавидели разлучницу?

— Все равно она выгнала отца, когда подвернулся богатый.

— Так этим вы за мать отомстили?

— Я… Ничего не скажу. Разве вы не видите, что мне нехорошо?

— И все-таки? Я вынужден доставить вас к следователю. Пройдемте, Валерия Алексеевна. На всякий случай со мной приехали двое моих коллег. Я не стал вас пугать и не пригласил их сюда, в палату. Они дожидаются в машине.

— Как… как вы узнали? Что это я?

— Вас опознала соседка. По фотографии. Вы появились в тот день, когда исчез Павел Мошкин. Но к этому вопросу мы еще вернемся.

Соня прислушивалась ко всему с огромным напряжением. Качала головой, словно не верила. Потом сказала с отчаянием:

— Боже мой! Лера! Какая жалость! Я хочу чтобы ты знала: я зла на тебя не держу…

Валерия поднялась со стула:

— Хорошо. Я поеду. Только бы не видеть эту… Даже не знаю, как ее назвать…

— А куда вы денетесь? — хмыкнул оперуполномоченный. И не удержался: — Я ведь относился к вам с симпатией! А вы меня за нос водили! Как нехорошо!

И тут она поймала Сашин взгляд.

— Ну что? Что ты так смотришь? Психотерапевт! Ха-ха! Да! Я больна! И читала все эти умные книги, чтобы понять… Понять природу своей болезни. Как с ней бороться. А ты просто глупец. И к тому же слепец.

Когда она выходила из палаты, Соня всхлипнула:

— Лера… Сестра… Я все равно тебя люблю…

И тут неожиданно для всех Валерия Алексеевна Летичевская громко расхохоталась:

— Подумать только! Ха-ха! Какую она разыграла комедию! Любящая младшая сестренка! Ха-ха! С ума сойти! Цирк!

— Я все равно тебя не брошу, — пообещала Соня.

— Ха-ха! — продолжала смеяться Валерия.

— Я убедительно прошу провести судебно-психиатрическую экспертизу, — сказал Марк Аронович. — Эту женщину надо содержать в психиатрической лечебнице. Она не отвечает за свои поступки.

— Разберемся, — мрачно проговорил оперуполномоченный. — Я пока не заметил, что она недееспособна. Как следствие за нос водить… — Он оборвал себя на полуслове.

— Пройдемте, Валерия Алексеевна.

— Еще минутку, — остановила его Соня. — Мне страшно неловко. Но раз со мной все в порядке, я скоро смогу выписаться из больницы. Не настаиваю, конечно, но… Насчет наркотиков слово даю: больше ни-ни! Ведь мне надо теперь заботиться о старшей сестре. Возникает вопрос, где я буду жить? Если бы можно было дать мне ключи от квартиры, которую Валерия снимает.

— Я дам, — кивнул Саша. — Они мне больше не нужны.

Валерия посмотрела на него с откровенным презрением:

— Олег был прав. Во всем. У тебя просто не хватило бы смелости.

Когда она в сопровождении Валентина вышла из палаты, следователь Жуков поспешно сказал:

— Понятия не имею, что эта женщина имела в виду. У нее с головой не в порядке. Больное воображение.

— Александр Сергеевич, на два слова. Выйдемте в коридор, — отозвал молодого коллегу Марк Аронович. Едва они остались наедине, возмущенно покачал головой: — Как же так, Саша? Как же так? Не смог отличить больного человека от здорового! Я тебя не узнаю! Подавал такие надежды, и вот…

— Сам не понимаю.

— У тебя что, были близкие отношения с пациенткой?

— Но она не была моей пациенткой! Она была абсолютно нормальной! Понятия не имею, что случилось с Лерой! Ее словно подменили!

— Рецидив. Осеннее обострение болезни. Наложенное на нервный стресс. Эта история с младшей сестрой кого угодно выбила бы из колеи. Но, Саша? Как же так? Не увидел, а? Этот блеск в глазах, этот непонятный смех. Не исключаю, что она слышит голоса и разговаривает сама с собой. Шизофрения. Если ты принимаешь участие в этой женщине, немедленно должен подать протест. Настаивать на освидетельствовании врачебной комиссией. Ее место в больнице, а не в тюрьме.

— Да-да.

— Ну, что ты стоишь? Беги, спасай ее!

— Я в себя прийти не могу. До сих пор. Ведь она мне лгала!

— Да в чем, Саша? Она сама, быть может, не понимала, что делает.

— Влюбиться в сумасшедшую! Только со мной это могло случиться! Меня самого надо лечить! Столько нормальных женщин вокруг, и — на тебе! Как только я встречаю ее, словно магнитом тянет! Что это, а? Марк Аронович? Вы врач. Вы сразу увидели то, что мне ни разу даже в голову не пришло!

— Дорогой ты мой. Человек — загадочное существо. Что мы о нем знаем? В сущности ничего. Кто раскрыл природу влечения людей друг к другу? Возможно, что подсознательно ты сразу же почувствовал в ней больную, и потянулся помочь. Сострадание принял за любовь.

— Нет, не то. Я знаю, что это не то. Не сострадание. Только не оно. Я думал о ней день и ночь. Но как о женщине. Не как о возможной своей пациентке. Я радовался, что она так переменчива, что с ней не скучно. Эти внезапные всплески ребячества, бездумного веселья. А потом тихая грусть. Слезы, которые были так близко. Но предположить, что это болезнь…

— Такие женщины весьма притягательны, мой молодой коллега. Они нетривиальны, как правило, очень умны. Великолепные актрисы. Они знают, как увлечь, чем увлечь. Они все время на сцене. К тому ж, такая яркая внешность… Я, Саша, понимаю тебя. Как мужчина. Но не как врач.

— Вы думаете, что психиатрия — это не мое?

— Подумай как следует. И главное — не отчаивайся.