Сонька. Конец легенды - Виктор Мережко

— Не жаль. Хотя бы потому, что она в свое время достаточно попила моей кровушки, а ныне пытается оставить меня в дураках.

— С чего начнете?

Директор вынул из кармашка жилетки часы, взглянул на них.

— Через час примерно сюда пожалует госпожа Бессмертная, я предложу ей клавир, предоставлю помещение, и она начнет делать свои первые шаги для возвращения на сцену.

— Князь?

— Он приглашен позднее.

— Но их встреча состоится?

— Непременно. И я бы желал, чтобы вы присутствовали при этом.

— Не слишком ли это будет бестактным и нарочитым?

— Вы заглянете ко мне случайно. С князем вы знакомы по долгу службы, с мадемуазель — здесь без комментариев.

И хозяин, и гость не предполагали, что их разговор от начала до конца слушал бывший артист Николай Изюмов, схоронившийся за тяжелой бархатной шторой, закрывавшей запасной вход в директорский кабинет.

Табба подгадала так, что вышла из дома чуть раньше князя. Чтобы подождать его, нагнулась поправить сбившийся сапожок, и в это время на дорожке появился идущий следом Андрей.

Была она в том же парике, в котором посещала театр, те же очки сидели на переносице.

— Здравствуйте, князь, — со смущенной улыбкой произнесла бывшая прима.

— Рад встрече, мадемуазель, — ответил тот. — Я не сразу признал вас.

— Женщина должна меняться.

— Но не настолько!.. Совершенно другая особа.

— Хуже или лучше?

— Вы всегда прекрасны, мадемуазель.

— Благодарю вас.

— Решили прогуляться?

— Дома скучно, полчаса поброжу по Невскому.

— Вас подвезти?

— Если будете так любезны.

Карета князя поджидала их во дворе в конце пандуса. Андрей помог девушке забраться, после чего с помощью кучера сел сам, и экипаж тронулся.

Привратник Илья поспешно открыл ворота. Лошади вынеслись на Фонтанку и покатили карету в сторону Невского.

— Никак не решаетесь пересесть на автомобиль? — спросила Табба.

— Я консервативен в пристрастиях, — пожал плечами Андрей.

— А мне нравится. Была бы возможность, я бы непременно научилась водить какую-нибудь машину! Особенно на берегу моря!

— Хотите на море?

— Мечтаю. К примеру, снова в Ялту!

— Море есть не только в Ялте.

— Конечно! В той же Одессе!

— В Одессе? — удивился Андрей. — Вам бы хотелось побывать в Одессе?

— Почему нет? Мне лишь бы теплое море!

Князь помолчал, с улыбкой заметил:

— А я, возможно, скоро окажусь в Одессе.

Бывшая прима тихо попросила:

— А мне с вами… можно?

Он грустно улыбнулся.

— Не могу сказать. Я еще сам не до конца все решил.

— Вы опасаетесь, что я стану для вас обузой?

— Скорее я для вас.

— Не понимаю.

Он взял ее руку, поцеловал.

— Дайте мне подумать. Ваше предложение неожиданно и интересно.

— Клянусь, я не буду мешать вам! — искренне воскликнула Бессмертная. — Я безумно засиделась в этих стенах! Поверьте, мне это необходимо!

— Хорошо, я подумаю.

Изюмов нетерпеливо ждал Таббу на дальнем подъезде к театру.

Топтался в волнении и страхе, постоянно озирался и страшно обрадовался, когда издали увидел приближающуюся карету.

Замахал руками, выскочил едва ли не на середину мостовой.

Табба попрощалась с князем, вышла из кареты, удивленно уставилась на бывшего артиста.

— В чем дело, господин?

— Присядем-с, — сказал он, показав на ближнюю скамейку. — Разговор недлинный, но крайне важный.

— Вы явно с кем-то меня путаете, — сказала Табба.

— Нет-нет, — мотнул головой Изюмов. — Я кое-что сообщу, и вы все поймете.

Она нехотя выполнила его просьбу, бывший артист подсел к девушке почти вплотную.

— Вы ведь меня знаете, мадемуазель.

— Да, я видела вас при входе в театр.

— Нет, не так-с… Вы вообще меня знаете, — артист выжидательно посмотрел на собеседницу. — Я Николай Изюмов, госпожа Бессмертная.

— Как вы сказали?

— Госпожа Бессмертная! Незабываемая, единственная, любимая! Я сразу узнал вас, и теперь сама судьба велела мне защитить вас!

— Что за бред вы несете, господин! — она попыталась встать.

Изюмов почти силой усадил ее обратно.

— Умоляю, еще пару минут… Вам нельзя сейчас идти в театр! Гаврила Емельяныч ждут вас с нехорошими намерениями. А с ним также господин следователь, которого вы хорошо знаете!

— Какой следователь? — удивленно спросила Табба.

— Который вел дело вашей маменьки и который желал застрелиться.

— И что они от меня хотят?

Изюмов оглянулся, подсел еще ближе.

— Я подслушал… Спрятался за штору и подслушал. Они-с замышляют желание опозорить вас, потому как догадываются, кто вы есть на самом деле!

— Ничего не понимаю.

Бывший артист какое-то время не сводил с Бессмертной взгляда, затем вдруг расплакался.

— Гаврила Емельяныч велел шпионить за вами, что я, подлый человек, и делал… И докладал-с. Теперь же, когда услышал об их дурных намерениях, понял, что не только теряю стыд и совесть, но и окончательную любовь к вам-с. Поэтому решился встретить и обо всем поведать.

Табба смотрела на него холодно, с недоверием.

— И что они такого мне намерены сделать?

— Мне неизвестно. — Николай вытер мокрые глаза. — Но планы их, мадемуазель, крайне нехороши. Я ведь следил за вами в разном обличье не только у дома Брянской, но даже возле танцевальных курсов!

— Зачем?

— Чтоб опять же докладать. Не только Гавриле Емельянычу, но даже господину следователю. Они почему-то вами крайне заинтересованы!

Табба поднялась.

— И все-таки я пойду к Гавриле Емельянычу.

— Не надо!.. Умоляю! Они что-то готовят! К тому же к вашему визиту приглашен князь Икрамов!

— А он зачем?

— Мне неведомо. Знаю только, что он очень важный чиновник в Департаменте полиции!.. Может в любой момент надеть наручники!

Табба усмехнулась:

— Это даже интересно. — Сделала несколько шагов от бывшего артиста, оглянулась. — Подойдите, любезный.