Мишн-Флэтс - Уильям Лэндей

Терпеть не могу этот фокус – когда чиновник, который не хочет тратить на вас время, проявляет трогательную заботу о вашем времени!

– Видите ли, – продолжал Лауэри, – у меня есть друг, покоем которого я весьма озабочен. Вы, похоже, встречались с ним. Я говорю о Хулио Веге.

Мы с Келли быстро переглянулись.

– До меня дошло, что вы имели разговор с детективом Вегой.

– Кто же вам об этом поведал? – не без яда в голосе спросил Келли.

– Сорока на хвосте принесла.

– И что же конкретно эта сорока сообщила?

Лауэри никак не отреагировал на дерзость Келли. Он просто перестал к нему обращаться и повел разговор со мной.

– Шериф Трумэн, я надеюсь, вы поймете мою озабоченность. Мне бы очень хотелось, чтобы вы больше не докучали Хулио Веге. Он человек нездоровый. Пощадите его.

– Нездоровый... в каком смысле?

– Да во всех смыслах. Его душевное состояние... Словом, незачем будить призраков прошлого. Вега и без того много страдал, не будем усугублять его несчастья. Смолоду он мечтал о большой карьере в полиции, а вышел пшик: не задалась служба, при первой же возможности выперли его на пенсию совсем молодым. Хотя, по совести, не по грехам наказан человек, напрасно.

– Извините за прямоту, – сказал я, – но мы видели Вегу, мы с ним беседовали. И наше впечатление – он в таком состоянии, что усугубить его несчастья довольно сложно.

По губам Лауэри скользнула улыбка.

– Вы оптимист, шериф Трумэн. Никогда не знаешь, где дно. Боюсь, Хулио настолько выбит из равновесия, что может в один прекрасный день руки на себя наложить. Однако самое главное – я не вижу никакого смысла копаться в прошлом. Объясните мне, пожалуйста, отчего вам вздумалось ворошить старую историю – гибель Арчи Траделла и все прочее?

Я коротко проинформировал о вероятном интересе Данцигера к этой старой истории.

– Ну, Боб Данцигер мог иметь сотню старых дел на столе. То, что вы рассказываете, ни о чем не говорит. Есть у того старого дела и дела нынешнего хоть один пункт пересечения?

– Нет. Точнее говоря, пока что мы такого пункта пересечения не нашли.

– Ищите на здоровье. Только будьте поделикатнее с Хулио Вегой. Если желаете еще раз переговорить с ним – сообщите мне, я организую встречу. Но сами без крайней нужды его не трогайте. Не стоит будить спящих собак.

– Все беды от того, что мы уж очень щадим дрыхнущих собак, – сказал я с досадой в голосе.

– Шериф Трумэн, легко вам бросаться упреками. А я обязан думать шире. Я не просто охраняю законность в этом городе; я одновременно должен охранять в этом городе покой.

– Простите, не совсем вас понимаю.

– Дело Траделла – крайне деликатный случай, не без привкуса расовой проблемы: «опять черные подняли руку на белого полицейского» или «опять белые копы обвиняют в убийстве черного». Так что не будем дразнить собак – даже спящих!

Тут Келли счел нужным вмешаться.

– Согласен, – сказал он, – убийство Траделла очень «деликатный случай». В том числе и для семьи Траделла. Равно как и убийство Данцигера – очень «деликатный случай» для семьи Данцигера.

И опять ни один мускул не дрогнул на лице Лауэри. Секунду-другую он молча задумчиво изучал лицо Келли, затем промолвил:

– Лейтенант Келли, вам не кажется, что деликатного подхода заслуживают обе семьи – и семья Траделла, и семья Данцигера? Обе семьи одновременно. Обе семьи в равной степени.

После этого мы довольно холодно попрощались. Лауэри проводил нас до двери. И на прощание решил не рисковать, расставить все точки над i.

– Лейтенант Келли, я знаю, как долго вы у нас работали. Но теперь вы в нашем городе только гость.

– Гость? – несколько ошарашенно переспросил Келли.

– Да, вы правильно меня поняли. Мы стараемся быть гостеприимными хозяевами. Мы гарантировали вам высшую степень поддержки. И все же не забывайте, что мы не обязаны быть гостеприимными хозяевами и не обязаны вам во всем помогать. Словом, я надеюсь, вы останетесь добрым гостем, который не напрягает понапрасну принимающую сторону.