Мишн-Флэтс - Уильям Лэндей

Тело обнаружили в парке Франклина, на влажных листьях под каменным мостиком.

Когда мы с Келли туда приехали, тело было прикрыто куском темного полиэтилена; из-под импровизированного покрывала торчали лишь длинные ноги. Полицейские сдерживали толпу зевак. Фоторепортеры щелкали камерами. Телевизионщики разворачивали свою аппаратуру.

Первые следственные действия, видимо, были закончены. Несколько детективов стояли возле трупа и трепались о способах приготовления мексиканского соуса. Им было настолько наплевать на то, рядом с чем они стоят, что я бы не удивился, поставь один из детективов для удобства ногу на труп – как на бревно.

Келли представился и спросил, что произошло.

– Урыли парня, – сказал один из детективов. – Сущие джунгли. Человека тут убить – все равно что высморкаться.

Келли откинул покрывало, чтобы осмотреть рану на лице. Жуткое зрелище. Череп, правда, не разнесло. Только глазницу.

– Когда это произошло? – спросил Келли.

– Несколько часов назад. Трупное окоченение затронуло только лицо и веки. – Детектив тут же поправился: – Веко.

– Свидетели? Улики?

– Ничего. Следы на земле. Но это же парк, тут миллион следов. А что до свидетелей – нету их. В этих джунглях вообще свидетелей не бывает. Тут одни слепоглухонемые живут.

Шагах в двадцати от нас Кэролайн вела оживленную беседу с Кертом и Гиттенсом. У Керта было обычное свирепое замкнутое выражение лица.

Мы с Келли подошли к ним.

– Любопытная история, – говорил Керт, обращаясь к Гиттенсу, – вы нашли этого типа в ста километрах от города, где он прочно засел на дно, – а сорок восемь часов спустя он лежит под мостом в Бостоне с пулей в черепе. Каким образом он так быстро перелетел сюда и наткнулся на пулю?

– Эд, я ничего объяснить не могу. Сам не понимаю. Я получил подсказку, где этот Ратлефф. Мы с друзьями туда съездили... – Он кивнул на меня и Келли. – Ты, Эд, не вали с больной головы на здоровую. Если не ты нашел этого типа, а я – это твои сложности, а не мои. Ты, дружище, у слона дырку в заднице не найдешь.

Гиттенсу нравилось махать красной тряпкой перед физиономией быка.

Они явно не слишком-то дружили с Кертом, но Гиттенс называл его Эдом и подкалывал, словно они были закадычные друзья, между которыми все позволено.

Кэролайн сочла нужным вмешаться:

– Ладно, Гиттенс, завязывай хохмить.

– Ратлефф сам виноват, – сказал Гиттенс. – Сдрейфил, засуетился и вернулся в Бостон. Может, даже пытался убедить Брекстона, что он ему не опасен. Ну а тот возьми и не поверь. И для верности – вот. Эд, ты же не думаешь, что в А-3 кто-нибудь мог стукнуть Брекстону!

– Я не про кого-нибудь в А-3 говорю, – сказал Керт. – Я про конкретного человека в А-3 говорю.

Гиттенс – вместо того чтобы стать на дыбы – наигранно удивился:

– Совсем сдурел, Эд. Если у тебя есть что против меня – так и говори, не мнись.

Керт сжал кулаки. Гиттенс шагнул назад, смахнул улыбку с лица и изготовился к бою.

Келли быстро встал между ними – высокой и широкой стеной.

– Бросьте, ребята. Не место и не время выяснять отношения.

Но Керт пер грудью на Келли – дескать, уйди с дороги.

Тут и Кэролайн стала рядом с Келли.

– Эд, – сказала она, – Мартин прав, ты совсем с катушек слетаешь. Пойди остынь. А потом возвращайся к работе.

Керт плюнул, сверкнул глазами на толпу зевак и репортеров, повернулся и молча пошел прочь.

– У-у, – сказал я, когда он был уже далеко, у своей машины, – я думал, он в таком состоянии столетний дуб голыми руками повалить может!

– Бен! – воскликнула Кэролайн и жестом показала: не обостряй ситуацию!

Мы помолчали. Потом Гиттенс промолвил:

– Это Брекстон. Его почерк.

Кэролайн согласно кивнула.

– На данный момент мы имеем мотив, возможность преступления и «личную подпись» убийцы.

– Согласна, этого достаточно, – кивнула Кэролайн. – Надо брать.