Последняя жертва - Руби Райт

Выдерживаю паузу, когда пристально в глаза ее смотрю в надежде найти там хоть каплю здравого смысла, которым она когда-то обладала.

— Ты мне как-то сказала. — Глубокий вдох делаю, так как сынок распинался в животе не на шутку. Все же стресс ему совсем не на пользу. — Что когда у меня появятся свои дети, я что-то там пойму. И я поняла, Эль. Очень многое поняла.

Эля вдруг отодвигается от стола и облокачивается на спинку стула. Смотрит на меня с ненавистью, а я рада, что, помимо нас, в комнате еще два надзирателя. Такова была моя просьба.

А все потому, что я боюсь свою когда-то лучшую подругу. Я никогда ее не знала, но теперь точно знаю, на что она способна.

— И что же? — вызывающе спрашивает у меня закоренелая зэчка.

— Ни я, ни Тимофей сюда Соню не повезем. Ей ни к чему это все видеть. Да, она тебя помнит и спрашивает о тебе, но, как ты знаешь, она очень умная девочка. И она все-все понимает. Думаю, она и сама не захочет с тобой видеться.

— Она захочет. Она моя дочь, — Эля чуть повышает голос, чем заставляет сопровождающих напрячься.

— Она из-за тебя город сменила, потому что каждая собака в нее пальцем тыкала. Новый дом, новый сад. Ты не представляешь, как было трудно первый год. Я днем с ней была, а ночью ревела, потому что не знала, как объяснить маленькому ребенку, что ее мама — серийный убийца.

— Я не…

— Не смей меня перебивать, — грубо затыкаю подругу. — Ты хотела, чтобы я приехала? Я здесь, а значит, ты будешь слушать. Я хочу, чтобы ты подписала отказ от родительских прав. Сама подписала и не создавала Тимофею проблем. Я хочу, чтобы ты перестала писать мне письма и звонить постоянно. Я больше не приеду к тебе. Никто из нас не приедет.

— А ты жестокая…

— Не тебе говорить о жестокости, Эль. Ты стольким людям жизнь поломала. И что, оно того стоило?

— Я защищала свою семью! — выкрикивает подруга.

— Защитила?

— Что за тупой вопрос?

— Ты не защищала свою семью. Защищать — это пойти к психологу, поговорить о проблемах. Ты же убивала невинных девушек.

— Они не были невинными…

— Они тебе ничего не сделали. Их семьи тебе ничего не сделали.

— Тебе не понять меня…

— Куда уж там. Думаю, ты и сама себя не понимаешь. — Встаю со стула и подхожу к двери. — Подпиши все документы. Оставь уже нас всех в покое. Тимофей просил передать, что будет каждый год присылать тебе фото Сони, только если ты подпишешь все документы без судебных разборок. Пожалей Соньку, Эль…

Хотела уже выйти из комнаты, как она:

— Как Яна? — спрашивает и ждет ответа. Мельком в ее взгляде проскальзывает что-то, что осталось от моей школьной подруги.

— Она месяц пролежала в коме, но потом очнулась. Представляешь, она так и не вспомнила, что произошло той ночью. Если бы не твое признание…

— Это ты виновата в том, что меня поймали.

— Нет, подруга, во всем виновата только ты сама. Прощай, Эль…

Выхожу из помещения и закрываю за собой дверь.

Конец