Предел терпения - Челси Бикер

– Мы рады, что ты здесь, мама, – сказал он.

Она глубоко вздохнула. Ее настроение омрачилось.

– Я не могу остаться навсегда, ты ведь понимаешь. Какие у вас планы?

Муж посмотрел на меня.

– Клов как раз над этим работает. Мы оба над этим работаем.

– Клов? – переспросила она так, будто меня здесь нет. – Ой, да ладно!

– Тутси, – сказала я, – хочу поставить тебя в известность, что у меня на примете есть очень хорошая няня. Возможно, это идеальный вариант.

– Тогда чего же вы ждете?

– Я должна убедиться, что она не… – Безответственная, опасная, что она не посадит детей на заднее сиденье своего «шевроле» и не съедет с обрыва. Можно ли такое узнать наверняка? Но я старалась. Старалась изо всех сил, чтобы делать то же самое, что другие матери делают не задумываясь. – …Что мы сможем согласовать расписание.

– Клов обладает феноменальной способностью замечать мельчайшие детали, которые многие упускают из виду, – вставил муж, – в характере и поведении других людей. У нее потрясающая интуиция. – Как мило с его стороны. Хотя бы попытался. Явно посмотрел тот видеоролик Брене Браун[13], который я то и дело отправляла ему в течение двух лет.

– Мельчайшие детали? – Тутси фыркнула в газировку. – Узнать, компетентен специалист или нет, – что в этом сложного? Но, Клов, у тебя недостижимые стандарты. Я не побоюсь сказать: эконяню найти невозможно!

Я молитвенно сложила ладони и воззвала:

– Тутси, поверь, я – смогу. Уже смогла.

Официантка налила мне воды.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, – заметила она.

Я улыбнулась.

– Мы живем в этом районе.

Она нахмурилась.

– Нет, не то.

Я и забыла о ней, но, идя на выход, мы наткнулись на нее в дверях.

– Вспомнила: вы работаете в «Дарах земли».

Я наклонилась и сделала вид, что вытираю лицо Ларку.

– Наверное, у меня есть сестра-близнец.

– Хотите сказать, вы там не работаете? – уперлась официантка. – Потому что я никогда не забываю лица. Ну, знаете, бывают люди, у которых плохая память на лица, а у меня как бы противоположный случай. Вы сказали, что у меня, по всей видимости, истощение надпочечников, и бесплатно вручили пробник «Гайя хербс». Кстати, попали в самую точку. – Ох уж эта нынешняя молодежь, такие дерзкие и уверенные в своей правоте.

– А что, это на тебя похоже, – весело заметил муж. – Клов любит поговорить о надпочечниках.

– Я провожу в «Дарах» так много времени, что нетрудно перепутать и решить, будто я там работаю, – пробормотала я, взглядом намекая, чтобы девица свернула тему. – К тому же славлюсь настойчивостью в плане рекомендаций по приему БАДов.

– Когда работаешь в обслуживании, своих узнаешь с ходу. И на вас была униформа универсама.

– Тем не менее я там не работаю, – сказала я с бо́льшим нажимом, чем хотела бы.

Муж повел нас к выходу, кидая на меня странные взгляды.

– Что? – вспылила я. – Я там не работаю! Чушь какая!

– Может, у тебя есть секретная жизнь, о которой мы не знаем?

– Ты серьезно?

Ларк наступил ему на ногу, и муж притворно взвыл, подхватил сына на руки и поцеловал в щеку. Мне нравилось, что он всякий раз, беря детей на руки, целует их в щечку.

– Нет, – ответил он, – не серьезно. А ты?

– Хватит, проехали.

Мы сели в машину, и я пристегнула детей. Я чуть было не попалась. Чудом выкрутилась. Но едва я успела отдышаться, как Тутси начала снова.

– Клов, я узнала, сколько ты тратишь на продукты, и это, конечно, не мое дело, но должна сказать, что твои расходы полностью вышли из-под контроля, – обернувшись, провозгласила она с переднего сиденья. Я сидела сзади, зажатая между двумя самыми безопасными в мире автокреслами.

– Мама, – поморщился муж, – давай не будем портить прекрасный вечер.

– Ты слишком многое ей позволяешь, – возмутилась Тутси.

– Нет, Тутси, ты совершенно права. Я действительно трачу на продукты довольно много. Но стараюсь исправиться. – Значит, муж заметил. Похоже, я скрывала свои расходы не так хорошо, как мне казалось. – У меня сейчас, по правде, целая куча дел, требующих доработки.

Я потянулась вперед и осторожно коснулась плеча свекрови, чтобы проверить, осталась ли в моем сердце хоть капля добрых чувств, на которые можно опереться и заставить Тутси полюбить меня.

И ощутила себя свободной, когда поняла, что ничего не чувствую.

* * *

На следующее утро, лежа в постели рядом со спящим мужем, я перечитала сообщение Мясника. Почему я словно парализована и не могу ответить? Иногда его слова было приятно читать, но стоило взглянуть под другим углом, как они менялись и становились угрожающими. Там точно сказано, что он не говорил с феминисткой-адвокатом? Или он оставил ответ неполным, или вообще уклонился от моего вопроса, отвлекая меня обожанием и ища ответы на свой личный квест. Я чувствовала, что мне нужен переводчик. Каждый раз, перечитывая сообщение, я все меньше понимала, что оно значит. Мне, наверное, вообще не стоило снова связываться с бывшим. Но теперь он вовлечен. Я не сомневалась, что он знает больше, чем позволил себе рассказать. Я должна быть вооружена всей информацией, разве не так? И больше, чем я могла себе представить, я хотела увидеть его. Но как? Муж перевернулся во сне и закинул на меня руку, обнимая. Я засунула телефон под подушку. Оставила сообщение без ответа.

Мой муж не страдал недоверчивостью, никогда не читал мой дневник, не копался в моем телефоне. Я не могла представить, чтобы хоть мысль об этом пришла ему в голову. Одна из причин, почему наши отношения складывались удачно: его общая нелюбопытность, отсутствие навязчивых тенденций. Я легонько коснулась его волос. Он все еще был тем молодым человеком, с которым я когда-то познакомилась. Каждый день он бросал мне вызов, заставляя поверить, что можно жить так, как он, с полностью позитивным отношением к реальности, и каждый день я чувствовала себя зараженной злокачественным мышлением, потому что не могла в это поверить. Он поцеловал меня в шею. Я прижалась к нему ягодицами, и его рука нырнула ко мне в трусы. Ладно. Я встала, заперла дверь и проскользнула обратно в кровать. Он сдвинул мои трусы вбок, а я схватила его за член между ног, направляя под нужным углом. Хорошо. Уже много лет я достигала