Бригадир - Владимир Колычев

1

Волосы у Аллы аккуратно убраны на затылок, губы накрашены, но не так соблазнительно ярко, как прежде; халат вовсе не короткий, сверху на нем расстегнуты всего две пуговицы. Но все равно выглядела она очень эффектно. И глазки блестят игриво, и халат плотно облегает роскошное тело. И, похоже, под ним ничего нет. А пуговицы расстегиваются легко – что сверху, что снизу.

– Переворачиваемся на живот! – Улыбка у нее шальная, взгляд заманивающий и обещающий.

А Спартак уже мог перевернуться на живот, чтобы подставить задницу под укол. Только что-то неохота это делать. Иголка его не пугает, но витамины всасываются плохо и больно.

– Может, я лучше апельсинчик пожую? Те же витамины… А ты пока бананчик съешь.

– На что это вы намекаете? – с кокетливым возмущением спросила она.

– Ну, обычный банан. Там, в холодильнике…

– А что, бывает и необычный?

Алла сама развивала тему, которую он затронул без всякой задней мысли. Ну, почти без нее… Сама нарывается.

– Это смотря что иметь в виду… Что имеешь, то и введешь… А если не имеешь… Тут иной раз без витаминов и не обойдешься. А можно и без витаминов. Достаточно бывает просто потрогать. Как вы относитесь к трогательным отношениям?

– В каком смысле?

Вопрос не риторический, но в ответ Спартак промолчал. Алла поняла все и без слов, когда его рука легла на ее упругое полупопие, судя по ощущениям, прикрытое лишь тканью халата.

– И вам не стыдно?

Она даже не попыталась убрать руку. И в сторону не отошла, чтобы избавиться от трогательного к себе отношения.

– Стыдно, когда видно. А я не вижу, я чувствую.

– И что вы чувствуете?

– Чувствую, как в организм поступают витамины… Думаю, вам это тоже нужно почувствовать.

– Ну, если только из медицинских соображений… – зарумянилась Алла.

Она тоже могла проявить трогательное участие к его чаяниям, но именно в тот момент, когда она присела на край кровати, в палату вдруг вошла Юля. Вот когда Спартаку стало стыдно.

Он-то думал, что Юля ушла домой. Она как раз собиралась…

– Ты не так все поняла, – сказал он, смахнув женскую ладонь со своей простыни, и сам убрал руку с тугого бедра. – Алла собиралась сделать мне укол.

– Ничего, у нас еще будет время. – Поднимаясь, медсестра многозначительно подмигнула Спартаку. Дескать, еще вся ночь впереди.

Алла собралась уходить, но Спартак ее остановил:

– Эй, а укол?

Он повернулся на живот, Алла оттянула резинку пижамных штанов и ввела в него болезненные витамины.

– Так мне и надо, – поморщился он, когда ветреница ушла. – За то, что ты не так все поняла…

– Что я не так поняла? – грустно смотрела на него Юля.

– Ну, Алла хотела перевернуть меня на бок…

– Архимед тоже хотел землю перевернуть.

– При чем здесь Архимед?

– Дайте мне точку опоры, и я переверну землю… Я так понимаю, ты дал Алле рычаг… Да ты не оправдывайся, не надо. Перед Жанной оправдывайся. А я тебе кто?

– Перед Жанной? – кисло усмехнулся Спартак. – Она уже забыла сюда дорогу.

– Я бы могла спросить, почему, но это не мое дело, – печально улыбнулась девушка.

Спартак уже вторую неделю в больнице, и за все это время Жанна была у него лишь три раза. Похоже, она всерьез поверила, что ей действительно угрожает опасность. Поэтому приходила к нему редко и с большой опаской. Понять ее можно и даже оправдать, но разве Юля на ее месте позволила бы себе такое? Она бы прописалась у него в палате, жила с ним, ночевала, что, в общем-то, и происходит.

И тогда она была с ним, когда его положили в больницу с переломом челюсти. И сейчас она ухаживает за ним, жертвуя своим личным временем…

Юля всем жертвует ради него. И еще они в общей сложности прожили вдвоем немало времени. Прожили, но всерьез так ни о чем и не поговорили. Его устраивало ее молчание, она не хотела навязывать ему свое мнение. А им давно уже следовало поговорить обо всем.