Стикс - 2 - Наталья Андреева

На улице нервно закурил сам: выйдет не выйдет? Ну не увозить же ее силой? Вот дура баба! Говорят: за тобой придут. «Ах, мне все надоело! Уехать хочу!» Они тебя быстро уедут. «Витязи». Кой черт они напали на Инну Александровну Мукаеву? Припугнуть? Она ж ничего не знает.

А он идет к Сереге Серову, договариваться. Вот он, ключевой момент. Выгорит не выгорит? Пропускают, но Серега встречает настороженным взглядом:

— Руслан? Ты же в отпуске.

— Спасибо, что напомнил. А я к тебе с просьбой. Скажи, ты меня уважаешь?

— В каком это смысле?

— Кого ты, к примеру, больше уважаешь, меня или Романыча? С кем ты все эти годы работал? А водку с кем пил? С ним или со мной? А бандитов брал?

— Чего ты от меня хочешь?

— Маленькое одолжение. Устрой мне встречу с истопником.

— С кем? — удивляется Серега.

— С истопником из санатория «Лесное», — четко говорит он. — Из-за которого Леся в сауне угорела.

— Да зачем это?

— Хочу узнать один маленький подробность. Как, говоришь, его зовут?

— Алик.

— Как-как? Он же по-русски еле-еле говорит! И вдруг — Алик!

— Они, как сюда перебираются, русскими именами зовутся. Алик, Леша, Коля. По паспорту какой-нибудь Кырзы-Мугла, а представляется Аликом.

— Ну, пусть будет Алик. Мне все равно. Вызови его сюда как важного свидетеля по Делу об убийстве Александра Нахрапьева.

— Я не имею права…

— Потребуй.

— Это же нарушение!

— Хорошо. Организуй мне пропуск в СИЗО.

— Лучше уж сюда, — помявшись, говорит Серега. — В конце концов, статья-то не такая уж серьезная. Преступная халатность. Он же не хотел их убивать, просто за печкой не доглядел. За него и директриса «Лесного» поручилась. Непьющий, работящий. Не сегодня-завтра на поруки выпустят. До суда.

— Серега, сделай. Последняя просьба.

— Да зачем тебе это надо?

— Можешь присутствовать при нашей беседе. Делов-то на пять минут.

— Ну, хорошо. Я попробую. — И старлей тянется к телефону.

— Я пойду покурю.

Надо дать ему поле для маневра. Кому Серега хочет звонить? В СИЗО? Прокурору? Не факт. То есть им тоже. Не факт, что Серега продался. Но и такой вариант исключать нельзя. Он, капитан Свистунов, на шаг впереди, пусть звонит. Он первый побеседует с истопником. Зайцев увяз в генетической экспертизе, до конца будет проверять. Вот он, джокер. В пользу Руслана Свистунова игра, факт.

Через десять минут он возвращается и слышит от Сереги бодрое:

— Порядок!

Таможня, значит, дала добро. Спрашивает безразлично:

— И когда?

— Сам понимаешь, быстро такие дела не делаются. Часиков в пять подходи. В конце рабочего дня. Часа тебе хватит?

— Я же сказал, что мне хватит десяти минут.

Он прикидывает. В пять вечера здесь. Часов в шесть в больнице. Забирает женщину. Едут на квартиру к Лесе. Завтра к обеду у него в руках будет этот, как его? «Стикс»! А что потом? Куда его и куда ее? Жить надо днем сегодняшним. Действовать по обстоятельствам. Сначала надо заполучить «Стикс».

— Пойду покамест пообедаю, — говорит он Сереге.

— В «Девятый вал»? — усмехается тот.

— Типун тебе на язык! Правильно в Р-ске говорят: место проклятое. Все началось, когда я туда пообедать пошел. Наелся досыта. Нет уж, я найду чего-нибудь попроще.

— Тогда иди в «Малахит». Хотя, говорят, там погано кормят.

— Куда-нибудь пойду. А в пять сюда подрулю.

Он и в самом деле идет перекусить в кафешку. Домой не хочется. Надо посидеть, подумать. А там Леха надрывается. Орет, как будто его режут. Он усмехнулся. Машинально назвал сына Лехой. Выходит, принял.

Пять часов вечера

Он приходит первым, но и Серега точен. В пять часов вечера привозят истопника. Серега остается в кабинете, внимательно прислушиваясь к разговору. И с этим ничего не поделаешь. Официально капитан Свистунов в отпуске. Не удел. Что ж, терпи.

— Присаживайся, Алик, — дружелюбно говорит он и достает из кармана пачку сигарет. — Куришь?

Тот качает головой: нет, нет, нет. Вид у истопника испуганный. Пока он прикуривает, Алик мелко-мелко дрожит и вдруг кричит:

— Я не убивать! Не убивать! Не убивать я!

— Тебя никто в убийстве и не обвиняет. Ты меня хорошо понимаешь? Все мои слова понятны?

Тот кивает.

— Я тебе сказал: садись. Ты слышал? Ты понял, что я сказал?

Алик кидается к стулу.

— Давай договоримся сразу: ты мне не врешь. Я верю, что ты не убивал. Но кое-что нехорошее ты сделал. Так?

Алик молчит.

— Э, друг, так не пойдет! Я предлагаю вариант. Я сам тебе все расскажу. А ты подтвердишь. Все, мол, так и было.

Алик кивает.

— Итак, тебя послали за пивом. Пиво ты купил, целый ящик, и понес его в сауну. Тяжело было нести?

Еще один кивок. Кажись, дело пошло.

— У крыльца тебя остановил парень в футболке и джинсах. Или в лесу?

— Дрова. Дрова лежать, он остановить.

— У поленницы, значит. Почти что у дверей. Попросил бутылку пива. Ты ему продал за сто рублей. Так дело было?

Плюс еще один кивок. Они почти у цели.

— После чего ты поднялся на крыльцо, вошел в избу. В сенях столкнулся с габаритным господином в пиджаке на голое тело.

В глазах у Алика непонимание.

— Слово габаритный непонятно? Ну, извини. С толстяком, говорю, в сенях столкнулся.

Алик согласно кивает. Вот мы и у цели. В шаге.

— Кто нашел женщину в сауне? Ты?

Вид у истопника жалкий.

— Ты. Факт. Они потом ее хватились. А ты уже знал, что она там. Ну да ладно. Это я тебе прощаю. Не прощаю другое. Женщину унесли, а ты остался в сауне. И что-то поднял с пола. Когда ты это сделал? Когда нашел ее первым или когда тело уже унесли? Отвечай!

— Не понимай, — качает головой истопник.

— Хорошо. Конкретный вопрос: что ты поднял с пола?

— У Алика ничего нет. Ничего нет, — бормочет истопник.

— Хватит врать! — орет он и стучит кулаком по столу. — Не понимаешь по-хорошему! Значит, будет по-плохому!

— Не надо начальника, — жалобно говорит Алик. — Не надо плохой.

— Тогда говори: что поднял с пола?

— Я думать, он — золото.

— Золотой? Что золотой?