Авторитет из детдома - Кирилл Казанцев

Подполковнику защелкнули на запястьях наручники. После чего позволили натянуть штаны, набросить на плечи пиджак и, посадив в машину, увезли в СИЗО.

Анкудов, довольный собой, подошел к комнате Тамары, дверь была приоткрыта. Девушка была в шоке и не понимала, что происходит. Вокруг была куча вооруженных людей. Она сидела на кровати, кутаясь в плед.

– Павел, что случилось? Почему здесь эти люди? Где отец?

– Тома, успокойся. Твой отец арестован. Ты должна была быть к этому готова.

– Но за что его?

– Скажем так: вместо того, чтобы раскрывать преступления, он их совершал.

– Не понимаю. Это ты о чем?

– Помнишь те выстрелы, которые ты слышала в «Парадизе»?

Тамара молча кивнула, внимательно смотря на Анкудова.

– Так вот. Тогда в фитнес-клубе убили человека. И не кто-нибудь, а Валерий Лаврецкий.

У девушки от изумления расширились глаза.

– Этот подонок? Убил? Впрочем, что еще от такого мерзавца ожидать. А папа собирался отдать меня ему в жены.

– Твой папа «отмазал» его от тюрьмы. Подчистил улики. Выбил признательные показания у двух ни в чем не повинных бездомных…

– Хватит, – холодно сказала Тамара и, плотнее закутавшись пледом, отвернулась. – Хватит! Я не хочу больше слушать это все.

– Если хочешь, если тебе страшно ночевать одной, можешь поехать сейчас со мной.

– Нет, я останусь здесь.

Тамара вдруг осознала, что и она, хоть невольно, но причастна ко всем мерзостям, творимым ее отчимом. Этот дом, сад, претенциозные статуи, машины, которыми она пользовалась, сережки-колечки, которыми он ее задаривал… Ведь не за полицейскую зарплату же, в самом деле? Боже, какой стыд! Девушке захотелось бросить все и уйти из этого проклятого дома в чем мать родила. Вместо этого она кивнула на расхаживавших по дому полицейских.

– Долго они еще тут будут топтаться?

– Нет. Мы уходим уже, – сказал Анкудов Тамаре, после чего крикнул всем: – Так, сворачиваемся. Операция закончена.

Опер подошел к девушке и взял ее руку в ладони.

– Извините, что вас напугали. Можно я вам позвоню на днях?

– Да не стоит извиняться. Это ваша работа, – Тамара грустно посмотрела на мента. – Звоните, конечно. А лучше приходите на выставку.

– Спасибо. Обязательно, – Анкудов нежно посмотрел ей в глаза, развернулся и побежал к машине.

Через десять минут дом опустел. Тамара села за стол на кухне, налила виски. У нее перед глазами, словно кино на экране, прокрутилась вся история отношений с отчимом. Сначала – любящий, ни в чем не отказывающий папа, который водил ее за ручку в садик. Катал в парке на каруселях, баловал мороженым, покупал все игрушки, какие она хотела. Поддерживал в трудную минуту, когда все друзья отворачивались. Потом – строгий отец, контролирующий каждый шаг. Огрубевший после смерти мамы, ревнующий дочь к каждому ее новому ухажеру. Запирающий в комнате в наказание за поздние возвращения домой. «Я тебя люблю. Я тебя оберегаю», – любил он повторять. И в конце концов – жалкий лицемер, пытающийся повыгоднее продать дочку, отдать ее в лапы подонка. Как можно так опуститься, чтобы настаивать на свадьбе единственного чада с убийцей и наркоманом? Это уже не любовь. Это предательство. Низкое, подлое предательство. После такого нетрудно поверить, что и из детдома он ее брал ради банального решения квартирного вопроса.

* * *

Анкудов с Копотем сидели в том же баре, где совсем недавно впервые встретились после стольких лет. За тем же столиком, где с их устного договора и началась вся эта эпопея с местью, кражами, погонями, поиском общака. Перед ними стояла початая бутылка коньяка.

– Ну, что, дружище, не ожидал, что у нас все получится?

– Если честно, то не очень. Правда, и выбора у меня особо не было. Или пан, или пропал. Спасибо, Колян, – Павел пожал Копотю руку и поднял стопку. – Давай за нас! И за удачу!

Они выпили и закусили.

– Единственное, с чем мы еще не разобрались, это наши любовные дела, – посмотрел Анкудов на друга. – Что будем делать? Сегодня у Тамары открывается выставка. Кто первый подойдет?

– Пусть, как всегда, – решит монета? – спросил Копоть.

Анкудов молча достал из кармана копейку.

– Орел, – слегка помедлив, сказал Копоть.

Павел слегка подбросил ее над столом. Монета со звоном ударилась о поверхность, откатилась к краю и остановилась на ребре.

– Что ж. Ничья. Пусть, значит, решает сама, – резюмировал Копоть.