Предают только свои - Александр Щелоков

Иметь дело с такой публикой и надеяться на то, что можно выставить свои работы в ежегодном салоне в обычных условиях Андрею не приходилось. Значит, уже само предложение Хупера он мог рассматривать как хороший подарок, как часть гонорара за сотрудничество в области нехудожественных услуг.

Тем временем Хупер продолжал перечислять причины, по которым для Андрея невыгоден был отказ от выдвинутых условий.

— Вы человек трезвый, мистер Стоун. И понимаете, что в случае несогласия для вас возникнет ряд неудобств. Отрицательные рецензии — это пустяки. Куда неприятнее, если от вас отвернется Диллер. Вы простите, он не явится даже на ваши похороны…

— Уже и похороны, — сказал Андрей холодно. — Вы шутите, да?

— Конечно! — воскликнул Хулер. — Сейчас у меня нет человека дороже, чем вы. Вы не могли не заметить, как я оберегал вас все это время. Возьмите Мейхью. Он был о вас слишком плохого мнения. И вот финал…

— Значит, это вы?! — Андрей до мелочей точно вспомнил «Кадиллак», неожиданно рванувшийся вправо, потом лицо Мейхью, неестественно бледное, похожее на папиросную бумагу.

— Бог мой! — сказал Хупер печально и сокрушенно вздохнул. — При чем тут я?! Просто человеку порой не везет, и он оказывается на пути снежной лавины…

Андрей вспомнил эти слова. Их ему сказал Мейхью при одной из первых встреч.

— Человек существо самонадеянное, — продолжал Хупер. — Он всегда предполагает, что ему удастся перехитрить и земные стихии, и самого господа бога. И попадает под колеса Джагернаута. И ему перемалывает кости.

— Мейхью был самонадеян.

— Он плохо следил за своей машиной. А такое правилами не прощается.

— Жестокие правила.

— Не я их устанавливал. Впрочем, вернемся к делу. В главной лаборатории Диллера на вилле Ринг работает некий Мюллер, ведущий химик. Он и должен передать вам образцы ингибиторов типа «Д». Прямо там, на вилле Ринг.

— Простите, мистер Хупер, только мне кажется, вы избрали слишком сложный путь. Куда проще было бы вашим людям связаться с немцем напрямую.

Хупер иронически усмехнулся.

— Не будьте наивным, мистер Стоун. У моих ребят нет такой возможности. Мюллер у Диллера на особом положении. Вне виллы и лаборатории с него не спускают глаз. Это записано в договоре на десять лет работы и на три года после увольнения.

— У вас тоже есть такие пленники?

Андрей посмотрел на Хупера пристально и заметил, как у того хищно блеснули глаза.

— Есть, безусловно. И не приведи Господь, мистер Стоун, вам ими заинтересоваться.

— Я думаю, Господь меня убережет.

— Вот и хорошо. В свою очередь я буду оберегать вас. Учтите, никто из моих ребят не знает, по какому поводу мы встретились, о чем говорим. Что касается Мюллера, то он свободен от наблюдения на вилле. Объяснять вам, почему у меня там нет своих людей, вряд ли стоит. Вот и выходит…

— Но вы подумали, в каком положении оказываюсь я? Стать участником подобной акции — значит поставить на карту все — успех, положение, которое меня устраивает…

— Уточним термины, Стоун. Эта акция называется бизнесом. Вы ставите на карту успех против успеха. Никто не знает о нашей сделке. Обратите внимание: я веду с вами речь, не доверяя посредникам или помощникам. Для меня данный бизнес — дело жизни. Для вас — тоже. Тем более, акция разовая.

— Убедили, — согласился Андрей. — У меня нет выхода, верно?