Девятый перстень - Елена Анатольевна Леонова

— Месопотамия. Двуречье.

— Аккадский язык?

— Да. Аккадский, шумерский.

— Семитская языковая группа?

— Вы разбираетесь в этой области?

Мирон утвердительно покачал головой.

— Я учился на археолога, но потом бросил.

— Почему?

— Жизнь так сложилась, — грустно произнёс мужчина и вздохнул.

— А сейчас вы чем занимаетесь?

— Да ничем, — Мирон усмехнулся, — в основном просто изучаю местный фольклор.

— И хищением ценных минералов, — послышался голос Саблина.

Глава 5. Даурия. Воскресенье. 12:05

Краевед резко обернулся, чуть не пролив чай.

— Вы кто? — он встал, ставя чашку на стол.

— Он со мной! — Филипп вытянул руку, маша ею успокаивающим жестом. — Не волнуйтесь! Мы приехали вместе.

— Я смотрю, у вас весь сарай забит полудрагоценными камнями, — следователь прошёл в комнату. — Зачем вам столько? Нелегально продаёте?

— А вам какое дело? — нахмурился Мирон, вставая.

Саблин достал удостоверение майора полиции.

— Мне до всего есть дело.

Краевед глянул на звание Саблина и сел обратно в кресло.

— Я ничего не продаю. Просто нахожу интересные экземпляры и коллекционирую. Ничего противозаконного, — уже более спокойно выговорил Мирон.

— Как ваша фамилия?

— Дубров, — резко произнёс краевед.

— Это Алексей, — представил Филипп следователя, стараясь как можно скорее сгладить напряжённую обстановку. — А это — Мирон, — обратился он к Саблину.

— Что вам надо? — краевед отхлебнул чай. — Зачем вы сюда приехали?

Писатель поёрзал на диване.

— Я бы хотел узнать, над чем работала мама. Как я понял, она приезжала сюда вместе со своим коллегой-журналистом и общалась с вами.

— Да, верно.

— У неё был какой-то сюжет? О чём она писала статью, знаете?

— Знаю. Но почему этим интересуется полиция?

— А, нет-нет. Мы здесь не за выяснением полицейских дел, — поспешил заверить собеседника Филипп, хотя это было не совсем правдой. — Алексей мой друг.

— Суровый у вас друг, — Мирон посмотрел на Саблина из-под густых седых бровей.

— Профессия обязывает, — откликнулся следователь, не поворачиваясь и разглядывая минералы на комоде.

— Так, о чём сюжет статьи журналистов, которые сюда приезжали?

— О монголах.

— Но почему о них? Разве в этом регионе есть какие-то следы пребывания этих племён?

Мирон допил чай и откинулся на спинку кресла. Его лицо было загорелым, широким и скуластым. Глаза серого цвета смотрели как будто с прищуром, но дружелюбно, и в них Филипп уловил что-то похожее на тоску, давнюю грусть, словно какое-то событие в прошлом до сих пор тяготило и печалило краеведа.

— Вы так и будете маячить? — спросил Мирон Саблина, не глядя на следователя. — Садитесь. Хотите чаю?

— Не откажусь, — майор сел рядом с писателем. — Странный тип, — шепнул он, когда Мирон вышел в кухню. Филипп пожал плечами.

— Я обыскал сарай. Там полно таких камней, — следователь кивнул в сторону комода.

— Собирает, наверное.

— Ага. Или контрабандой продает в Китай и Монголию. Тут же рядом граница.

— Да нет, ну ты что! — нахмурился Филипп.

Саблин замолчал, так как в комнате появился Мирон с чаем.

— Прошу вас, — он передал чашку майору.

— Благодарю.

— Так, вы хотите знать про монголов? Про то, что Софья тут искала? — краевед удобно расположился в кресле, глядя по очереди на Филиппа и Саблина.

— Да, если можно, расскажите, пожалуйста, — попросил писатель.

— С удовольствием. Мне не жалко. История, которую изучала Софья, действительно интересная и, надо сказать, неоднозначная. Но сперва скажите: вы что-то знаете о Монгольской империи?

— Да, — неожиданно хором ответили Филипп и Саблин. Они переглянулись. Мирон рассмеялся.

— Замечательно! Рад, что такие молодые люди знают историю! Однако я говорю не о периоде, когда монголы нападали на Русь, а о временах правления Чингисхана.

— Имеем и об этом представление, — сообщил следователь.

— Ну что ж, прекрасно. Как известно, Чингисхан не унаследовал империю, а создал её сам. До него монгольское царство не было сплочённым и могущественным, всё это сделал великий полководец. Он, мало того, умудрялся отражать набеги соседних племен, но ещё и сам не сидел на месте. Буквально сразу, как его авторитет возрос, часть растущей армии двинулась на северо-запад, покорять лесные народы Южной Сибири, а сам Чингисхан напал на царство Западное Ся. Населявшие его тангуты попали в полную зависимость от монголов. А затем, набравшись опыта, Чингисхан пошёл на мощную державу чжурчжэней — Цзинь, своего главного, как он считал, противника и, можно сказать, конкурента в регионе. Монголы захватили западную столицу Цзинь, а осенью разгромили главные силы противника. Несколько лет после этого Чингисхан продолжал тактику ежегодных набегов, разоряя земли противника и медленно, но верно подчиняя всех своей воле.

— Простите, — перебил Мирона писатель, — это нам известно. Но какое всё-таки к этому имеют отношение Даурия и Забайкальский край? Вы хотите сказать, что, когда войска монголов захватывали Южную Сибирь, они побывали и здесь?

Мирон, улыбаясь, закачал головой.

— Правильный вопрос. Но нет. Софья и Борис, если я правильно помню имя второго журналиста, искали другое. Не следы монголов начала тринадцатого века на территории Забайкалья, а кое-что поинтереснее.

Глава 6. Даурия. Воскресенье. 12:45

Саблину почему-то не очень нравился краевед. Следователь не мог себе объяснить причину, но расположение к мужчине он не чувствовал.

— Ну так, и что? — спросил он.

— Терпение, товарищ майор, — хитро произнёс Мирон. Было видно, что он получает удовольствие от своего рассказа, от каждого слова, от погружения в события многовековой давности. — Итак. Чингисхан шёл мощной силой по всем близлежащим территориям. Самой дальней экспедицией при его жизни стал поход на запад. Там они дошли до Кавказа, побили грузин и лезгин. Затем, преодолев перевалы, монголы достигли Крыма. Там получили приказ ждать подкрепление. Половцы, живущие там, попросили защиты от монголов у русских князей, которые допустили фатальную ошибку: убили монгольских послов. Это превратило русских князей в глазах степняков в не заслуживающих жалости врагов. Ну итог вам известен. Русские князья, действовавшие порознь, потерпели от монголов сокрушительное поражение. Вынудив русичей сдаться, монголы, по преданию, обещали не пролить крови их вождей. И слово сдержали: князей и воевод бросили под помост, но на нём победители сели пировать и задавили пленников насмерть.

Саблин слушал с интересом, хотя и не мог никак понять, к чему весь этот экскурс в историю. Филипп же кивал в такт рассказу Мирона. Недавно прочитав частично об истории монгольских завоеваний, он чувствовал, что увлекается этой темой.

— А в каком году это было? — поинтересовался писатель.

— Где-то около тысяча двести двадцать третьего.

— То есть Чингисхану оставалось жить лет пять после этого, если я правильно помню дату его смерти?

— Верно, верно, да, — Мирон теребил бороду, глядя куда-то в потолок. — О его смерти много легенд. Летом тысяча двести двадцать седьмого года монголы полностью захватили