В Париж на поминки - Назим Зейналлы

− Держи пистолет, − Фуад изо всех сил толкнул дверь плечом. − Ничего не получается. Её чем-то подперли изнутри.

Это зазвучало довольно убедительно, после того как я сам попробовал толкнуть её.

Следующей попыткой была попытка одолеть эту дверь. Но, несмотря на все наши усилия, дверь на чердак так и не открылась.

Мы присели у двери на металлическую ступень.

− Я полагаю, кто-то там есть.

− Может, есть другой вход на чердак?

− Только этот.

− Будем ждать, пока он не выйдет.

− Нет смысла здесь сидеть. Придётся ждать его у себя. Он во всех случаях должен до двенадцати часов вечера совершить убийство. Его гороскоп так говорит. Пошли.

Ожидание было мучительным и долгим, до позднего вечера.

Но ожидание оправдало себя. То, что произошло в конце, всех повергло в ужас.

Взрывом сорвало хвалёную израильскую дверь с петель, она пролетела холл, круша всё на своём пути, влетела в гостиную и, ударившись о дубовый стол, опрокинулась. Все повернулись к входной двери и онемели. Сквозь пыль из холла в нашу сторону, согнувшись, двигалось разъярённое чудовище. В правой руке у него было короткое боевое ружьё. На несколько минут воцарилась тишина, как в читальном зале публичной библиотеки. Мы все пригнулись в ожидании выстрелов. Первым выстрелом, похожим на гром среди ясного дня, он разнёс дубовый стол. Мы попадали на пол и заметались. Я начал отползать к стене, готовый спрятаться под плинтус и с разгону ударился о что-то мягкое. Фуад развернулся лицом и прошипел:

− Перестань биться головой об меня.

Мы прижались к полу и со страхом ждали очередного выстрела, видно сильно мы его разозлили. Вдруг киллер выпрямился и заорал. Когда он развернулся в сторону кухни, мы увидели два шампура торчащие из его задней части и ещё смутно различимые красные пятна. В дверях кухни стояли дети в шлемах с бейсбольными битами, пригнувшиеся и готовые к драке. Он снова заревел, развернулся и пошёл в их сторону. Все сразу встрепенулись, как будто пробудились ото сна.

− Дети, не лезьте, − вскрикнула Сафура в ужасе и побежала к ним.

В этот миг на киллера опустилась сеть. Маська, который успел заснуть в сети под потолком, упал ему на голову и, вцепившись в волосы, завизжал. Киллер зарычал и в испуге замотал головой. Пёсик взлетел, сделал в воздухе пару сальто, ударился об стенку и, цепляясь за тиснёные обои, скатился на пол. Мгновенно пришёл в себя, с разбегу нырнул под обломки стола, жалобно заскулил и подсунул морду под ковёр. Киллер упал, выронил ружьё, стараясь вырваться из сетей, окончательно запутался, но ему каким-то чудом удалось снова встать. Он начал освобождаться от пут, как вдруг ему на шею прыгнул “Малыш” и вцепился в него как пиявка.

Затем чей-то голос воскликнул:

− Держи его крепко!

Они носились по квартире круша всё на своём пути, “Малыша” бросало из стороны в сторону.

− Убьёт ведь.

− За гриву, держи за гриву…− кричали мы.

Несмотря на все усилия, киллера не мог скинуть с себя “Малыша” и начал выдыхаться. Он протяжно завыл, сделав последнее усилие, встал на дыбы как конь, скинул с себя уставшего “Малыша” и так в сетях двинулся к выходу. У кухни его встретила Сафура. Она подпрыгнула, и последовал удар сковородкой. Раздался глухой рык раненого зверя. Киллер закряхтел и упал на одно колено, последовал ещё один удар, такой же по силе, и огромная туша безмолвно рухнула у дверей, впечатавшись в пол. Мы застыли и некоторое время молчали, уставившись на лежащего киллера. Тревожную тишину прервал Маська. Подошёл с высунутым языком к киллеру, выпучил глаза и без всякого предупреждения схватил его за ухо и начал со страшной силой трепать, рыча и брыкаясь как свирепый пёс.

Сафа прижалась к стене, закрыла глаза и едва дыша начала сползать вдоль стены.

− Маська!

Максуд подбежал и обнял её.

− Всё, всё хорошо, успокойся. Маську твоего переименуем, назовём Тайсон. Заслужил! Я его на охоту возьму! В Африку!

− Как дети?

− Дети..? Это разве дети? Это готовый спецназ! − взмахнул рукой Максуд. − Снимите шлемы и идите сюда, тётя вас обнимет.

− Трындец ему, тётя!

− Не беспокойся, − продолжил младший, постучав бейсбольной битой по стене. − Мы тебя в обиду не дадим!

Мы с Фуадом встали с пола и отряхнулись:

− Хороший был удар! Его голова влетела точно в сковородку. Удар, я считаю, трёхочковый.

− А прыжок? Настоящий баскетбольный. Высокий, с мягким приземлением. Чувствуется школа.

Рядом с Сафурой на полу сидел Максуд и вытирал её мокрое лицо, прижавшись головой к плечу. У их ног лежал верный пёс.

− Сафура, ты что делаешь? Ты хочешь оставить меня одного?

− Перестань, что ты говоришь.

− Я понял, нам надо…Ты родишь!

Они замолчали.

− Я не хотела детей от человека, который не любит меня.

− Сафа, прости меня. Я изменюсь, брошу пить и… женщин. Только прошу − роди мне двух вот таких, − и он кивнул на братьев.

Маська повернул свой влажный нос к Сафуре и в знак своего полного одобрения слов Максуда громко залаял.

Фуад удивлённо поднял брови, взглянул на меня и захохотал:

− Чувствую, кто-то метит на твоё место.

Я хмыкнул и указал на стонущего киллера:

− Берегись, в Маське проснулся зверь. Натравлю.

Фуад невольно сделал шаг назад, с опаской посмотрел на Маську и произнёс:

− Нужен намордник!

Мы выдернули из киллера засевшие в него шампура, с большим трудом перевернули и сняли сеть. Он ещё дышал и даже хрипел. На левой руке у него я разглядел бронзовый перстень со знаком, напоминающим букву “М” с изогнутым концом, с краю блестел маленький зелёный камень изумруд.

− Он ещё страшнее, чем на твоём рисунке.

− Согласен. На моём рисунке он был покрасивее.

− Может, обмотаем беднягу бинтами и наложим пластыри? С него кровь течёт.

Старший из братьев подбежал:

− Нет, это сок от помидоров.

Я удивлённо пожал плечом:

− Дети, вы на шампуры ещё помидоры надели?

Они хихикнули и закивали головами:

− Арбалеты мы провезли в разобранном виде, а стрелы у нас на границе отняли.