Брачный контракт с мадонной - Ольга Степнова

— Слушай, я тут Джерри с собой прихватил. Ты не против? — Из кухни вышел профессор, вытирая вафельным полотенцем руки. — У-у-у-у! — осмотрел он Гранкина с головы до ног. — День, я вижу, прожит не зря. Как успехи, сыщик?

— Вань, я утопил Проходимца, — Виталя по стенке сполз вниз и уселся на пол. Джерри с удовольствием принялся лизать его мокрые джинсы.

— Да ну?! — удивился профессор. — И как тебе это удалось?

— С моста улетел в реку, — Виталя горестно обхватил руками лысую голову. — В меня стреляли, Вань! Здорово, что Проходимец оказался бронированным. Это меня спасло.

— Эх, жаль, не показал тебе там один рычажок! Если бы ты его дёрнул, то поплыл бы по речке, как на теплоходе. Ладно, не грусти, главное жив остался. Чёрт с ним, с Проходимцем! По большому счёту, это всего лишь груда железа. Скажи лучше, куда волосы дел?

— Сбрил, — Виталя поднялся и поплёлся на кухню. Иван Терентьевич с Джерри последовали за ним.

— И хорошо, что сбрил, и хорошо, что утопил, — бормотал профессор.

С палаткой в центре кухня казалась тесной, но очень уютной. Пахло жареным мясом, свежезаваренным чаем, и ещё чем-то, чем пахнет только в деревенских домах.

— А я на балконе мангальчик из кирпичей соорудил, и шашлыки пожарил, будешь? А ещё я самовар согрел, посуду помыл, и вино из одуванов в кастрюле бродить поставил. Вот только с лимонами тебя накололи, Вить. Ты где их брал, лимоны-то? В киоске у соседнего дома? Фальшивые оказались лимоны! Ну, я им дал, торгашам! Пошёл и пригрозил торгинспекцией. Они мне живо два фальшивых на килограмм настоящих бесплатно обменяли.

— Обменяли? — вяло удивился Виталя и присел на краешек табуретки.

— Да, а что? Зачем людей так дурить? Они думают, раз мужик один, без бабы продукты покупает, так он в них ни черта не соображает?! Ну, я им да-ал! А ещё к тебе тут парень заходил, Кирилл, звал на следующей неделе нас на рыбалку. Я сказал, что на следующей неделе я не могу, потому что в экспедицию уезжаю, а на этой — распожалуйста! Ты как? У тебя не появилось аллергии на воду? Ха-ха-ха! — рассмеялся своей шутке профессор.

— На этой неделе я не смогу, — промямлил Виталя.

— Я почему-то так и подумал. Кирилл всё хотел дочку твою посмотреть, а я сказал твоему другу, что твоё семейство в деревню укатило, воздухом подышать. Мы тут с ним чайку попили с вареньем, потом Сева к нам присоединился со своим Чарли.

— Какой ещё Сева? С каким ещё Чарли?

— Да сосед твой сверху со своею собакой.

— Барин?! Он пил здесь чай?!

— Почему барин? Нормальный мужик! У него какое-то мебельное производство своё. Представляешь, всё у него есть — деньги, квартира, загородный дом, жена-красавица, собака. А несчастный!

— Это ещё почему? — Витале было холодно в мокрой одежде, его заколотил мелкий озноб, но ответ на вопрос, отчего так несчастен «барин», был искренне ему интересен.

— Так сам подумай! Конкуренты его ненавидят, пакости строят. Жена неожиданно от него ушла. Свалила одним прекрасным утром в неизвестном направлении, не оставив даже записки. А собака у него всё время чешется! Он блох ей с утра до вечера травит, а она всё равно чешется!

— У неё аллергический дерматит.

— У кого? У жены?

— У собаки! — Виталя встал и, постукивая зубами, пошёл в ванную греться и переодеваться.

— А откуда ты знаешь, Вить? — удивился Иван Терентьевич.

— Знаю! В душе я, Вань, ветеринар, поэтому знаю.

— Мойся, грейся, переодевайся и за стол! — крикнул профессор. — Будешь мне всё рассказывать, а я буду тебя лечить!

* * *

Из ванны Виталя вышел, закутавшись в длинный махровый халат. Когда-то, в начале семейной жизни, Галка купила ему этот халат, но Виталя так ни разу его и не одел — что ж это за мужик в халате? Теперь халат показался ему символом уюта и счастливого домашнего бытия, как и самовар, только вместо Галки за столом сидел лысый профессор, у ног которого крутилась собака в надежде получить кусок шашлыка.

Иван Терентьевич не преувеличил, он действительно сложил на балконе из кирпичей мангал и пожарил самые настоящие шашлыки.

— Садись, ешь, пей и рассказывай. Особенно пей, — он придвинул Витале рюмку с водкой, — и непременно рассказывай. У тебя вид человека, которому необходимо поделиться своими проблемами.

— Да?! — Виталя влил в себя водку. Стало теплее, стало лучше, и знакомый комок подступил к горлу.

— Точно тебе говорю. Две лысых башки, одна из которых — профессорская, могут что-нибудь да придумать! — Иван Терентьевич тоже опрокинул рюмочку и впился зубами в дымящееся мясо.

— Вань, я нарыл что-то такое, за что меня захотели убить.

— Это я понял, сыщик. Ешь шашлык, ешь, без мяса мозг не работает, это я тебе как лауреат говорю.

— Мне Крылов встречу в гостинице назначил. Я приехал, а в меня прямо на стоянке стали стрелять. Хорошо, что я не успел выйти из Проходимца.

— Ха! Представляю, как кто-то расстроился! Палить из пистолета по Проходимцу — гнилое дело!

— В общем, я стал уходить, но мне сели на хвост. На Горбатом мосту какой-то микроавтобус попытался прижать меня к ограждению. Я хотел ударить его бортом, но манёвр не удался, он ушёл от удара и сам поддал мне под зад. Наверное, Вань, я хреновый водитель. Я пролетел через встречную, пробил ограждение и… улетел в воду. Всё. Проходимца больше нет.

— Да фиг с ним, — отмахнулся Иван Терентьевич, — у него всё равно в системе зажигания косяк был. У тебя есть мысли, кто тебя так прессует?

— Пока нет. Пока нет. Но я хожу где-то рядом. Раз меня хотят грохнуть, значит, я в шаге от разгадки, понимаешь?! Крылов чего-то очень боится. Он собирался рассказать мне что-то очень важное, но… не успел. Я думаю, его уже нет в живых.

Профессор громко присвистнул.

— Я даже в этом уверен, Вань. Я звоню ему ежесекундно, но он не берёт трубку. А ещё…

— Ну?! — Иван Терентьевич встал и, прихрамывая, заходил по кухне вокруг палатки.

— У Крылова была любовница. Хозяйка небольшой парикмахерской. Её убили сегодня днём, практически на моих глазах. Застрелили через открытое окно из пистолета с глушителем. Перед этим у неё был какой-то серьёзный, почти скандальный разговор с Крыловым. Я хотел расспросить её, она что-то знала, но не успел! Кто-то как будто специально не допустил моего разговора с ней! Вот, Вань, смотри, мой мобильник вроде бы с водозащитой, я сделал снимки. — Виталя достал телефон, пощёлкал нужными кнопками, и на экранчике возникла жуткая картинка со скрюченной на полу Яной Геннадьевной.

Профессор навис над телефоном, как внимательный коршун.

Крупный план, дальний, лужа крови, открытое окно, опять крупный план, самый крупный — только лицо и шея.