Держи меня крепче - Сьюзен Льюис

– Вначале я сделаю тут несколько звонков. Постараюсь разузнать по своим каналам, как далеко они продвинулись. Не исключено, что мне придется приехать в Керикери, чтобы встретиться с Шарлоттой. Но это не обязательно! Ведь скорее всего они привезут ее сюда, в Окленд.

– Хорошо! А что предпринять нам, чтобы вернуть Хло в семью?

– Вот с этим сложнее! Я вообще сомневаюсь, что в данных обстоятельствах это возможно. Ты же прекрасно знаешь: все, что касается маленьких детей, обрастает дополнительными сложностями. Твоя падчерица, сама в прошлом социальный работник, отлично осведомлена о том, что в этом вопросе власти бескомпромиссны. Но это вовсе не означает, что вы не должны пытаться! Кто знает, как все может повернуться… В любом случае заверяю тебя, что интересы ребенка здесь выступают на первый план. Стоит лишний раз напомнить им, что, пока девочка была в вашей семье, с ней не приключилось ничего плохого.

– И даже напротив! Ей стало гораздо, гораздо лучше! – воскликнул Боб и еще раз поблагодарил Теккерея за его согласие взяться за это дело. Со своей стороны он заверил, что гарантирует ему не просто достойное вознаграждение, а все, что положено, плюс специальная надбавка сверху.

После чего отключил телефон, и снова вовремя! На линии была Шелли.

– Мне только что звонил Рик! Говорит, что никак не может пробиться к тебе. Я ему рассказала то, что знала. Он, как и я, не сомневается: все случившееся – это дело рук Кэти. Хотя пока мы ничего не знаем наверняка.

Боб приложил руку ко лбу, чтобы хоть немного унять пульсирующую боль в висках.

– Вот ему и карты в руки! Пусть докапывается, узнает! Потому что я вообще отказываюсь понимать, что в последнее время творится с твоим братцем. Но если все, что случилось, каким-то образом связано с ним…

– Ты еще в центре? – торопливо перебила его Шелли, не желая еще больше обострять ситуацию.

– Да! Только что подъехала Анна. Договорим позже, при встрече!

Боб щелчком отключил мобильник и стал угрюмо наблюдать за тем, как Анна паркует свою машину рядом с его. Еще никогда в своей жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.

– Где Хло? – был первый вопрос жены, когда она вылезла из машины.

Боб мрачно покачал головой, давая понять, что не знает.

Глаза Анны моментально округлились от ужаса.

– То есть? Ты знаешь, куда они ее забрали?

– Пока нет. Одно мне сказали точно: никакого вреда никто ей причинять не станет.

Слабое утешение, подумал он про себя, но все же…

– Можно подумать, что мы только и делали, что вредили ей! – раздраженно бросила Анна. – Да и откуда мы узнаем, как они станут обращаться с ней? Мы даже не имеем ни малейшего представления о том, кому ее сейчас могут передать на воспитание. О боже! Именно этого Шарлотта и страшилась больше всего на свете. И именно поэтому она и сотворила то, что сотворила…

– Знаю! Но у нас здесь все несколько иначе.

– Однако отличия не такие уж кардинальные, как тебе кажется. Во всяком случае, мы не можем исключить вероятность того, что ребенка передадут на воспитание в плохую семью.

– Обещаю тебе! Мы не допустим этого!

Анна отвела глаза в сторону, а потом снова взглянула на мужа затравленным взглядом.

– Как мы сообщим все это Шарлотте? – срывающимся голосом проговорила она. – И что будет с ней самой? Я боюсь, Боб, что, если они увезут ее обратно в Англию…

– Я только что беседовал с Доном Теккереем. Он считает, что у нас есть шанс, причем хороший шанс, побороться и не допустить экстрадиции.

В запавших глазах Анны вспыхнула искорка надежды, вспыхнула и тут же погасла.

– Это все моя вина! – глухо пробормотала она. – Я не должна была…

– Прекрати казнить себя! Немедленно прекрати! Ты ни в чем не виновата! Никто не виноват! За исключением этого мерзавца, отца Хло. Но он уже получил свое. И по заслугам!

Анна согласно кивнула, глянув на мужа отсутствующим взглядом.

– Ты знаешь, где сейчас Шарлотта? С ней можно увидеться?

– Полагаю, она уже в полицейском участке. И мы сейчас прямиком отправимся туда.

– А вот и наш чай! – зычным голосом объявил Грант и поставил чашку на стол прямо перед Шарлоттой, а сам грузно опустился на небольшой диванчик напротив. Помещение, в котором они оба сейчас находились, называлось комнатой предварительного собеседования при полицейском участке города Керикери. Сюда обычно приводили всяких мелких преступников и хулиганов для неформального выяснения причин того или иного правонарушения, прежде чем приступить к официальному допросу. Комната была небольшой, не более пяти-шести квадратных метров, без окон, голые стены и никаких замков на дверях, насколько успела заметить Шарлотта. Но, слава богу, здесь было чисто. – Печенье принести? – поинтересовался у нее Грант.

Шарлотта отрицательно затрясла головой. Лицо ее буквально на глазах посерело, словно его припорошило пеплом. И только воспаленные глаза горели неистовым огнем. Зато все тело сковала какая-то мертвенная неподвижность. Ужас происходящего, казалось, парализовал каждую клеточку, каждый мускул, и малейшее движение причиняло острую боль.

– Я должна увидеть Хло! – повторила она осипшим голосом. Голосовые связки тоже отказывались повиноваться ей.

– Векс сейчас звонит туда! – сказал Грант, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Шарлотта молча глянула на чашку с чаем, понимая, что у нее нет сил оторвать ее от стола.

– Даже не знаю, что вам сказать, – взглянула она на Гранта. – Мне стыдно! Вы ведь доверяли мне… были добры к Хло… а сейчас вот это! Но даже если бы у меня была возможность повернуть время вспять…

– Предупреждаю, вы здесь в статусе арестованной, – напомнил он ей мягко, оборвав на полуслове, чтобы не дать сказать лишнего.

Она отрешенно мотнула головой и уставилась в пустую стену. Все, о чем она могла думать сейчас, – это Хло. Снова и снова Шарлотта рисовала себе мысленно картины того, как приходят люди из социальной службы и уводят Хло с собой. Боже, как же испугается малышка, если такое случится.

– У меня есть влажные салфетки! – сказал Грант, заметив, как она рукой стирает испарину со лба.

Он вышел, с громким стуком захлопнув за собой дверь, а Шарлотта в изнеможении закрыла глаза. Она всеми силами старалась побороть панику. Нельзя допустить, чтобы этот животный страх сокрушил ее. Но мысли о будущем, о том, что ждет ее впереди, ужасали своей безысходностью. От них голова шла кругом и тошнота подступала к горлу. Да, все изменилось и уже никогда не будет таким, как прежде. Она совершила страшное преступление и должна сполна заплатить за то, что сделала. И неважно, что на этот шаг ее толкнули самые благородные, самые высокие побуждения. Да, она любит эту девочку больше всего на свете. Да, у малышки нет никого из близких, за исключением отца-педофила, который вот-вот начнет отбывать свой пожизненный срок в тюрьме. Но все равно, это не предлог для того, чтобы красть ребенка и увозить его из страны.