Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

Когда он уйдет. Должен же он отсюда уйти?

Он спокойно сел на сваленные в уголке бревна и закурил.

– С чего ты вообще взяла, что я ее убил? – поинтересовался он, явно никуда не спеша.

– Как – откуда? Я же вас видела!

– Ну и что? А если я увидел ее уже мертвой? Тебе это в голову не приходило?

– Нет, – призналась Оля. – А почему тогда вы сами не расскажете все в милиции, если это не вы?

– А они мне поверят? – усмехнулся он. – У них высокий процент нераскрытых дел. Они меня с радостью повяжут, и все… Так что твоя излишняя наблюдательность мне совсем не по нутру. Неизвестно, чем все это для меня закончится…

– А зачем вам тогда была нужна Татьяна Витальевна?

Он встал, презрительно посмотрев на нее сверху вниз.

– И что, я должен тебе все рассказывать? Тоже мне, следовательница нашлась! Не твое это дело, поняла?

С этими словами он вышел из этой развалюхи, не забыв, впрочем, закрыть засов с обратной стороны.

Оля осталась одна. Снаружи доносились шорохи, от которых Оле было не по себе. Она забилась в уголок и заплакала. Ей было очень страшно.

* * *

Дозвониться до моей Людки было чрезвычайно трудным делом. Я почти отчаялась – в ее маленьком кабинетике то не отвечал телефон, то, наоборот, было занято.

– Саша, мы уходим, – сказал мне с порога Лариков.

Я кивнула. Ларчику позвонил какой-то его учитель, они долго разговаривали и теперь собирались встретиться. Причем все было связано именно с делом Татьяны, а значит, и с проклятущим Шлендорфом тоже.

– Да, Сашенька, тут может прийти молодой человек по имени Никита, так ты его задержи, хорошо? Если мы еще не вернемся.

– Тот самый? – поинтересовалась я, имея в виду брата Володи Баринова и сына Татьяны.

– Тот самый, – подтвердил Лариков.

– Замечательно, – сказала я, продолжая крутить диск телефона. – Тогда почему вы уходите? Насколько я понимаю, этот молодой человек может нуждаться в нашей помощи.

– Мы оставляем тут тебя, – ответил мне Лариков. – А у нас только пятнадцать минут, чтобы посмотреть фоторобот. Неужели ты думаешь, что я откажусь от возможности иметь хотя бы приблизительный портрет разыскиваемого преступника?

– Ты нарушаешь закон о презумпции невиновности, – назидательно сказала я. – Пока у тебя нет прямых доказательств вины, нельзя вешать на человека подобный ярлык.

– А пропавшая девочка? – возмутился Лариков. – Ты это не считаешь своеобразным доказательством?

– Ладно, – согласилась я. – Но девочку мог украсть и кто-нибудь еще. Мало ли что могло произойти!

– И ты отнесешь это к простому совпадению?

– Нет, но я не рискую называть человека преступником, пока сама не смогу убедиться в этом.

Наша беседа явно затягивалась, поэтому я решила замолчать, делая вид, что склоняю голову перед жизненным опытом моего босса.

В принципе, чем они скорее уйдут, тем скорее вернутся с этим фотороботом. И я смогу поехать в архив копаться в пыльных бумажках в попытке найти ответ на вопрос о Шлендорфе – Потырине – Баринове…

Пока же я пыталась восстановить содержимое розовой папки, которую у нас нагло украли.

– Их ведь было двое, – задумчиво сказала я в пустоту, потому что Лариков и Виктор Сергеевич уже ушли. – Вот ведь какая интересная вещь.

А если их двое, то это уже, пардон, целая банда получается! Конечно, судя по их страсти к Микки Маусу, можно подумать, что возраст у них довольно молодой… Люди старшего возраста не стали бы надевать именно эти маски.

Я нашла нужный файл. Внимательно просмотрела все материалы по делу этого ужасного Шлендорфа, который у меня уже сидел в печенках, и сначала я ничего там особенного не увидела.

Какие-то счета, опись имущества, потом список драгоценностей, в общем, какая-то дребедень! Сам собой напрашивался вопрос – почто же эти негодяи пугали честную девушку Сашеньку Данич, запирали ее в ванной? Ради вот этой смутной пакости, от которой у меня только рябит в глазах?

Ладно. В конце концов, мое дело маленькое. Хорошо, что меня не убили. Я бы плохо отнеслась к тому, что меня стерли с лица земли из-за такой глупости, как этот идиотский реестр.

Я включила принтер. Под его ворчание и глухие чмоканья, с которыми он выплевывал готовые листки, я обдумывала, что же все-таки так жаждали обрести мои обидчики?

В дверь позвонили.

Как не вовремя! Именно в этот момент я и заметила на экране…

– Подождите, – крикнула я.

Погруженная в размышления, я чуть не повторила свою ошибку, но вовремя опомнилась. Нет уж, сидеть опять запертой в ванной, когда я почти поняла, что же они искали, я не собиралась! Заодно я на сто процентов убедилась, что люди, обошедшиеся со мной столь грубым образом, не имеют компьютера и не умеют с ним обращаться!

Я подошла к двери и открыла ее очень осторожно. А то вдруг там опять окажутся эти нецивилизованные граждане!

Но когда я увидела на пороге Нику, я так удивилась, что спросила:

– Ника? А тебе-то тут чего нужно?

Он был удивлен не меньше меня.

– Мне нужен Лариков. Андрей Юрьевич. Я Никита. Баринов.

Вот это фишка, подумала я, абсолютно растерявшись. И кто бы мог подумать, что так настырно мотавшийся за окном Юрия Аристарховича парень – тот самый Баринов. Сын Татьяны Витальевны… Если б я знала это раньше, может быть, многое уже встало бы на свои места. Вместо того чтобы кокетничать с парнишкой, лучше бы заняла свои извилины посильным трудом! Теперь я чувствовала некоторое смущение. Раньше все было просто – Ника и Ника, какой-то друг Юрия Аристарховича. А как себя с ним вести теперь?

– Проходи, – сказала я. – Лариков скоро придет.

Он тоже чувствовал себя неловко, но все-таки спросил:

– А что ты тут делаешь?

– Работаю. Я помощник Андрея Юрьевича. Так что можешь пока поговорить со мной…

– Мою маму убили, – сказал он таким голосом, что я вздрогнула. Обернувшись, я увидела, что он стоит и смотрит в стену – в одну точку. – Саша, я очень хочу найти ее убийц…