Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

– То есть он там был?

– Са-ша! Я ведь задал тебе вопрос!

– Я тоже, – безмятежно сообщила я. – И ты ответил вопросом на вопрос. Почему тебе это можно делать, а мне нет?

– Потому что я старше.

– И умнее… Если я интересуюсь этим дневником и фамилией, встретившейся мне в файле, тебе не кажется, что я собираюсь как-то обдумать это?

– Потоцкий? Я не помню, откуда взялась эта фамилия и почему я обратил на это внимание. Скорее всего, я просто выписал все фамилии, встретившиеся мне в бумагах, касающихся Антонины Ивановны… А дневник я даже не успел прочесть – честно говоря, там с первых страниц девичьи переживания, и все это написано таким мелким почерком, да еще Антонина Ивановна явно не желала отказываться от употребления ятей! В общем, хоть убей меня, а я совершенно не могу припомнить, кто этот твой Потоцкий, равно как и откуда он взялся.

– Могу сказать вам, Андрей Юрьевич, что вы поступили в высшей степени неосмотрительно, положив этот дневник в общую папку!

– Слушай, Александра, я тебя не понимаю! Чего ты привязалась к этому дневнику? Пропали более важные документы – и это должно было бы взволновать тебя куда больше!

– Иногда простой дневник бывает важнее, – заметила я. – Например, когда нет завещания. Какое-то упоминание в дневнике вполне может расцениваться как последняя воля покойного… А Олю не нашли?

– Нет.

Лариков как-то сразу помрачнел.

А я даже не знала, радоваться этому или огорчаться. По крайней мере, не нашли мертвой… А это уже хорошо, в теперешних-то условиях!

Кстати, когда я посмотрела в сторону Воронова, мне показалось, что он-то уж точно слышал про этого загадочного Потоцкого!

* * *

Они пошли в кабинет Ларикова, при этом Никита посмотрел на меня глазами человека, ведомого на электрический стул.

Честное слово, у меня просто ум заходил за разум, и вся эта история напоминала мне китайскую грамоту или шифрованную телеграмму, вот только я никак не могла найти ключ, который помог бы мне подобраться к шифру.

Вспомнив, что такой ключ мне может дать Людка, я снова начала набирать ее номер.

Телефон не отвечал. Пользуясь выпавшей свободной минуткой, я стала разглядывать портрет ужасного чудовища, который приволок из милиции мой добросовестный Ларчик.

Ну и рожа у них вышла, скажу я вам! Сразу понятно, что перед тобой преступник закоренелый, безжалостный, неумолимый! Так и видишь, как он душит невинную жертву! Да уж, не хотела бы я, чтобы родной милиции пришлось меня разыскивать и составлять фоторобот! После такого вот безобразия можно сразу поставить на себе крест – замуж не возьмет уже никто!

Конечно, он был в майке «Титаник», все с тем же сладеньким Ди Каприо, и я, сердито подумав, что неясно, от чьей физиономии меня тошнит больше – от замшелого негодяя или от Ди Каприо, отшвырнула творение анонимного милицейского мастера подальше.

В очередной раз набрав номер, я уже не верила в удачу. И почему-то именно это мое неверие было вознаграждено сторицей – в трубке щелкнуло и квакнуло, и после этого я услышала бодрый голос Людки:

– Архив ТГУ.

– Людка, ты мне так нужна, не можешь себе представить, – заявила я, не размениваясь на раскланивания, расшаркивания и восклицания: «Сколько лет, как я скучала, вышла ли ты замуж…»

– Приезжай, – была столь же лаконичной моя подруга.

– Ты будешь на месте?

– До пяти, – пояснила Людка все так же коротко и ясно.

– Все. Бегу.

Я повесила трубку и посмотрела на часы. Зная Людку, можно было предположить, что мое «бегу» она не восприняла буквально и, скорее всего, именно сейчас, точно так же взглянув на часы и подумав, что до моего запланированного визита еще уйма времени, отправилась в кафе перекусить или пошла покурить в коридор.

Однако и медлить не стоило. Поэтому я зашла к Ларчику сообщить, что удаляюсь на неопределенное время, помахала рукой Никите, который повторял Ларчику то же, что и мне, и отправилась в университет.