Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

– Да? И кто же приходил до меня? – осторожно поинтересовалась я, пытаясь скрыть охватившее меня волнение.

– Сейчас попробую вспомнить, – пообещала Людка и уставилась в потолок.

Я терпеливо ждала, искренне надеясь на положительный результат. Наконец она очнулась от мучительных раздумий и выдала мне блестящий результат:

– Сначала появилась дамочка. Сказала, что с телевидения и делает передачу о Баринове. Я, конечно, удивилась, поскольку Баринов работал у нас не больше года, потом пропал, но честно предоставила ей все, что у нас было. Ничего интересного для себя она, видимо, не нашла и разочарованно удалилась. Передачи у нее, наверное, не получилось.

– А как она выглядела?

– Такая вся авантажная, с отличной фигурой и длинными ногами. Возраст неопределенный, но уж точно ей перевалило за сорок, хотя при плохом освещении вполне потянет на тридцатник, – сообщила моя безжалостная подруга. – Ах, да… Чуть не забыла – слегка косит, впрочем, ей это идет.

По словесному портрету получалась Татьяна Витальевна Дорофеева собственной персоной! Все-таки в Людке была сильна писательская жилка – чувствовалось, что все свободное от работы время моя безумная подруга проводит в попытках оставить свой след в литературе!

– Давай дальше, – попросила я.

– Следующим был парень лет двадцати пяти. Длинный, симпатичный, но какой-то весь неопределенный. Как будто его нарисовали красками, но без контура. Этот сразу брякнул, что ему надо узнать правду о Баринове, так как он его родственник. Я рассмеялась и сообщила, что здесь уже была дама и я ничем не смогла ей помочь. Он почему-то при известии о даме жутко разозлился и разволновался, даже попытался меня отругать, что я не гнушаюсь раздавать бесценные сведения направо и налево. Я на него обиделась и хотела швырнуть папку о Баринове ему в лицо, но сдержалась, предвидя последствия… Сведениями он тоже был разочарован, я это поняла по его стону и восклицанию: «Ничего нет… Нигде ничего нет!»

На этот раз получился Володя Баринов. А зачем ему это надо, интересно?

– Потом явился джентльмен в усах, – продолжала Людка. – Он хотел узнать, что за конфликт произошел у Баринова с Потыриным. Я никогда этого не знала и честно призналась в своем неведении. Он тоже посмотрел эти жалкие листочки, вздохнул и отчалил. Я даже не успела спросить, откуда он явился.

– Он детектив, – пояснила я. – Частный. Но это трое. А кто четвертый?

– Парень. Высокий. Симпатичный. Этот меня удивил больше всех. Потому что я сразу его спросила, не Баринов ли его интересует, ведь последнее время только он всех и волнует, а он вздрогнул и ответил, что его интересует… Господи, забыла!

Она опять уставилась в потолок, беззвучно шевеля губами.

– Пот… Пот…

Ну же. Я закусила губы от нетерпения.

– Господи, никак не вспомню! Что-то польское, сразу приходят на ум шляхта, Сенкевич…

– Людочка, вспомни, а! – взмолилась я.

Людка честно зашевелила извилинами, что резко сказалось на состоянии ее лба. Он покрылся вековыми морщинами, моя подруга старательно, до изнеможения пыталась вспомнить. Я не сводила с нее умоляющих глаз. Конечно, я могла бы ей подсказать. Но вдруг это окажется не он, а Людка уже будет введена в заблуждение? Тогда она просто повторит фамилию, и я окажусь виновницей ошибки. Нет уж, на такое преступление я не пойду! Поэтому я молчала, боясь нарушить Людкин мыслительный процесс.

– Потоцкий! – заорала Людка. – Вспомнила! Его интересовал некий Потоцкий! Причем я знаю только об одном Потоцком, никогда никакого отношения к нашему универу не имеющем! Его надо было искать скорее в архивах КГБ, о чем я этому парню в «титанике» и сказала.

– Подожди, в чем?

Я боялась поверить в это! Парень в «титанике» интересовался Потоцким? Он-то с какого перепугу? Логичнее выглядел бы интерес к личности Шлендорфа, Потырина, Баринова, наконец… Но этот «непродвинутый тинейджер» решил увлечься Потоцким? Интересно, очень интересно! Я-то видела в своем воображении Никиту Баринова, а на горизонте опять замаячил «титанист»!

– Ну, на нем была такая кретинская майка… Так, кстати, он очень симпатичный, а вот майка дурацкая… В общем, я подумала, что ему был нужен князь Потоцкий, организатор контрреволюционного мятежа, расстрелянный в девятнадцатом году. Он кивнул, но при этом сказал, что ему нужен не сам расстрелянный князь, а какой-то его сын, но я ни о каком молодом Потоцком никогда не слышала – он, наверное, давно умер за границей. Потому что тому Потоцкому было уже за пятьдесят лет.

– Слушай, Люда, а этот парень не говорил, зачем ему это нужно?

– Нет. Он поблагодарил меня и ушел. Все.

– А подробнее ты его можешь описать?

– Блондин. С синими глазами. Ничего, мне он понравился…

Она рассмеялась.

– Так что ты у нас, Сашка, не первая, кого интересует давно забытое прошлое…

– Я поняла, – грустно вздохнула я. – Все-таки дай мне посмотреть эту папку про Баринова… Может быть, я там что-то все-таки обнаружу?

– Пожалуйста, – кивнула Людка, – мне не жалко. Надо ж поощрять в людях интерес к истории.

Она неплохо ориентировалась в своем архиве и довольно быстро положила передо мной тонкую папочку.

Я печально посмотрела на нее и вздохнула. Про Потырина наверняка мне бы предложили огромный талмуд, а про Баринова…

Кстати.

– Люд, а что у них произошло с Потыриным?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – вытаращилась на меня Людка. – Вообще-то я старше тебя только на полтора месяца, дорогая моя. Как ты можешь догадаться, не присутствовала при их ссоре, прости. Но слухи ходили очень нехорошие. Во-первых, Потырин вообще был неприятной личностью. И он, кажется, попытался Баринова сдать властям. А почему он ему так мешал – не думаю, что Потыриным овладела жажда быть полезным родному государству… Конечно, можно было все списать на его жадность, о которой ходили легенды, – вот только Баринов, простите, был абсолютно нищим. Они даже жили с семьей в маленькой квартирке, где мебель была сделана своими руками.

– Откуда такие сведения?

– Ну хорошо. Тебе я признаюсь.

Людка села напротив меня и сообщила:

– Я занималась Бариновым. Точно так же, как ты влюблена во Франсуа Вийона, я влюбилась в Баринова. Потому что он был действительно потрясающей личностью – красив, умен, загадочен. Сначала я, как юная карьеристка, занималась Потыриным – сама знаешь, как его у нас ценят. Так я столкнулась с Бариновым и не могла оторваться… Естественно, Потырин отошел на второй план. Первое, что я могу тебе сказать сразу, – Баринов никогда не был сыном крестьянина! Достаточно бросить беглый взгляд на его работу…

Она достала из папочки рукопись и протянула мне.

– Во-первых, обрати внимание на почерк. Очень ровный, мелкий, с легкими виньетками. Во-вторых – стиль. Отсутствуют просторечные выражения. Если ты возьмешь потыринские творения, сразу обнаружишь целую кучу подобных оборотов плюс бедность языка. Недостаток образования сказывался… Но вот Баринов явно оным не страдал. Вопрос – в какой же Сибири он получил такое европейское, блестящее образование? Он легко переходит на французский, итальянский – а уж немецкий у него настолько хорош, что остается только предположить, не был ли он наполовину немцем? Поэтому я так удивилась, что у меня начали искать материалы о Потоцком…