Убить куклу - Надежда Черкасова

Второй день Григорий следил за усадьбой Леонова в надежде увидеть Леру. Не то чтобы он не поверил брату, но убедиться в его словах все же стоило. Егор с детства не отличался правдивостью, а теперь и вовсе сплошное вранье на вранье и враньем погоняет.

Мать жаловалась, что, дожив до тридцати трех, Егор так и не научился разумно распоряжаться деньгами, которые утекали у него как вода сквозь пальцы. Она жалела старшего сына, считая совсем неприспособленным к жизни. Григорию же казалось, что Егор хитрит и пользуется слабинкой матери, не желающей признавать, что ее великовозрастный сынок уже достаточно взрослый и в состоянии сам о себе позаботиться.

Сначала Григорий пытался вразумить мать, но так как та неизменно отвечала: «Тебе, Гришенька, хорошо, ты самостоятельный, деловой, в меня пошел, а потому умеешь за себя постоять. А вот Егорушка у нас такой безалаберный, ну прямо как его папенька, который всю жизнь на моей шее просидел. Вот как его не пожалеть?», предоставил ей самой разбираться с не желающим взрослеть сыном. Ведь материнская любовь слепа и глуха, да и сердце не камень, лишь бы выдержало. Говорить с Егором самому — только воду в ступе толочь: разве станет старший брат слушать младшего? Так и отступился от обоих, надеясь на время, которое рано или поздно расставит все по своим местам.

На всякий случай Григорий попытался обследовать подступы к усадьбе с другой стороны, но глухая стена забора с высокими металлическими воротами, которые, похоже, давно не открывались, его не заинтересовала, поэтому он вернулся на исходные позиции — к главному входу. Здесь ворота были хоть и высокими, но с прозрачным витиеватым ажурным узором, напоминающие произведение искусства и сквозь которые можно было хоть что-то разглядеть. Например, мелькающих иногда в униформе светло-серого цвета работников усадьбы, среди которых, кажется, он углядел и Леру. Григорий не собирался отступать и надеялся, что у него получится встретиться с ней, хотя бы ненадолго, хотя бы на пару слов, чтобы убедиться, что Лере и в самом деле ничто не угрожает.

Попытки уговорить доблестную охрану вызвать к воротам Леру чуть было не закончились для него физической расправой, поэтому Григорию пришлось умерить свой пыл и остановиться на слежке за усадьбой инкогнито. Может, он зря беспокоится и с ней все в порядке? А если ее здесь удерживают насильно?

Словам Егора грош цена, он так правдиво научился врать, что любой мог ему поверить, но только не Григорий, знающий брата как облупленного. Постоянно нуждаясь в деньгах, Егор ни за что не согласился бы оплатить долги Павла, хоть и единственного друга, прикованного к постели и нуждающегося в помощи. Раз уж ему ничуть не жаль родную мать, вряд ли он станет жалеть кого-то чужого.

Тогда получается, что Егор заодно с похитителями и помог обманом заманить Леру в усадьбу? На организатора чего бы то ни было, а тем более преступления, он явно не тянул, а вот пойти к кому-нибудь в сообщники много ума не нужно. Но к кому? Да хотя бы к его другу Павлу, у которого лишь тело было ленивым и вялым, а теперь и недвижным, зато ум — изворотливым и острым. Егор, наоборот, физически развит и крепок, но праздность ума превосходила максимально допустимые пределы. Они словно разные стороны одной медали, и связывало их самое сильное чувство — любовь к деньгам. Неужели и в самом деле этот преступный альянс состоялся?

Григорий с теплотой вспомнил бабушку, потомственную казачку, которая вовремя почувствовала казацкую жилку в непоседливом и любознательном внуке и забрала его к себе в Краснодар. Сначала на лето, а потом и вовсе уговорила дочь, чтобы младший внук остался жить с ней, так как ей одной приходится трудно. И мать, конечно, согласилась.