Верхом на «Титанике» - Дарья Донцова

– Мне было надо, чтобы он Ване в карманевро сунул, – занудил Лева, – фальшивые! Откуда у простого человека стеликом валюта? Наш на бутылку отсыплет, а негры – они такие, еврорасшвыривают! Я все классно придумал! Ванька получает купюры, мы их делим ивместе в магазин, там он…

– Моментально попадает под арест, потомучто ты просто отпечатал «деньги» на принтере, – заорал Макс, – идиот!Да еще нарисовал тысячеевровую купюру! Таких в природе нет!

– Я не дурак, – обиделся Лева, –все по-другому планировалось! Я договорился с продавщицей, с Верой, она ремнямиторгует. Мне очень ремень купить хотелось, а он, зараза, тридцать тысячрубликов стоит, и еще перчатки. Вот мы и ударили с девчонкой по рукам. Онаделает вид, что принимает деньги и отдает нам ремешки. Я же ей потом настоящиебабки возвращаю!

– Умереть – не встать! Где бы ты ихвзял? – простонал Макс.

– Так Пусик же рядом прятался, –потер руки внучок, – уговор у нас был! Какую сумму Ванька «потратит»,такую Пусик мне отдает! Классно?

Я машинально кивнул.

– Только все через жопу пошло, –пригорюнился Лева, – сначала студент хренов невесть зачем адрес сказал! Мыж договорились: он сам с сумкой наверх уезжает! Ваня в подъезде деньги получаети ко мне! А дурак перепутал, ушел. Ванька наверх попер! Но сбежал! А потом уменя в магазине живот скрутило, да так, что не утерпеть! Я ж ему велел: «Никудане уходи», а он… Сам виноват! Это из-за Вани дрянь приключилась! Остался б наместе, Верка бы потом…

– Обалдеть! – почти с восхищением констатировалМакс. – Каким образом ты уломал девушку на продажу дорогостоящего товараза фантики? Ну почему она согласилась на эту идиотскую затею?

– Секрет, – потупился Лева.

– И зачем тебе понадобился дурацкийспектакль с негром, – заорал я, – не мог прямо про евро сказать?

– Ща, – надулся Лева, – так быты и согласился помочь! Все из-за того, что у Ивана Павловича плохой характер!Принципиальный он слишком! А тут евро за работу… Красиво… Интеллигентно…правдиво… негр и деньги… суперски!!! А он ушел в другой отдел и его послали вобменник.

У меня внезапно закончились слова.

– Это просто бред, – очумело сказалСлава, – никто не поверит! Представляю морду нашего подполковника, если язаявлюсь с рассказом про пари!

– Погодите! – ожил Пусик. –Получается, он меня хотел обмануть? Пожелал выиграть спор нечестным путем!Договорился с торгашкой. И от жадности большие купюры нарисовал!

– Он мог, между прочим, и по десять тысячевро изобразить, – заржал Слава, – еще поскромничал!

– Не, – живо ответил Лева, –тут бы Ванька точно не поверил! Он когда тыщи увидел, и то чуть сознания нелишился! Я прям пожалел, что столько евриков смастерячил! Но ниче, в концеконцов прокатило! Жадность – великое дело! И я не обманщик. Продавщица про парине знала! Ваню я не предупреждал, дело с ремнем уже другое!

– Сейчас ему в зубы дам! – визгливозапищал Пусик.

Лева отработанным движением бросился под столк Славе, Макс схватил трясущегося от негодования старичка и прижал к себе.

Домой к Норе мы ввалились очень поздно, явпихнул Леву в комнату для гостей и шепотом сказал:

– Понимаешь, из какой беды вытащил тебяМакс?

Лева молча сел на диван.

– Подделка казначейских билетов караетсяпо закону, – не успокаивался я, – ты мог получить немалый срок!

– Но ведь обошлось, – веселоулыбнулся внучок.

– Исключительно потому, что Макснеожиданно появился в кабинете!

– Не, это я его вызвал, – объяснилЛева.

Я на секунду замер и запоздало удивился.Действительно, а что привело Воронова в отделение?

– Это я тебя спас, – гордо продолжалЛева, – вернулся из тубзика, бросился искать тебя и сообразил: ты попер вобменный пункт. Дальше просто! Позвонил Максу и закричал: «Скорей приезжай вотделение, Ивана Павловича с фальшивыми евриками взяли, дело шьют».

– Кто тебе дал номер Воронова?

– Он в книжке записан, – усмехнулсяЛева, – она на кухне лежит. Ты, Ваня, странный, тугодумистый. А я живокумекаю, поэтому и выручил тебя из беды.

В моей голове будто лопнул мешок с теплойводой, жидкость потекла по позвоночнику, лопатки вспыхнули огнем, щекизаполыхали, а руки, наоборот, похолодели и затряслись в ознобе.

– Эй, эй, ты чего? – забеспокоилсяЛева, забиваясь в угол дивана.

– Сидишь здесь и не высовываешься, –прошипел я, – завтра я все докладываю Норе, и мы отправляем тебя в Горск.

– Не надо, – жалобно протянулЛева, – мне лучше в Москве.

– Зато всем остальным хуже, –гаркнул я и пошел к двери.

– Это все ты виноват! – донеслось сдивана.

Я обернулся.

– Что?

Лева схватил подушку, быстро прикрыл ею головуи занудил:

– Ты мог не соглашаться на встречу снегром! Но ты пошел! И евро взял! И потратить согласился! А теперь один Левочкаво всем виноват, так не честно!

Я замер: в словах противного внучка имелосьзерно правды. Мне следовало сразу отринуть предложение парня, но я какзачарованный попал в умело расставленную западню!

– Вань, – жалобно простоналЛева, – давай ничего не скажем Норе, понимаешь, очень давно моя бабка твоюхозяйку из беды выручила. В чем там дело было, не знаю, только Элеонора теперьлюбую Варварину прихоть выполняет, а бабуська просила за мной приглядеть. Невыгонит она меня в Горск! Ни за какие мои ошибки! Хочешь, поспорим? На тотремень, который мне не достался? Давай такое пари заключим: если Элеонора меняв поезд не посадит – ты мне пояс купишь! По рукам?

– Нет, Лев, – сурово ответиля, – никаких пари с тобой я заключать не собираюсь! Впрочем, и Норутревожить не стану! Хозяйка – человек обязательный, она не нарушит слово,данное госпоже Гладилиной, оставит при себе ее внука-балбеса, но начнетпереживать, расстраиваться, наймет тебе няню. Слушай меня внимательно, тыживешь здесь! Под домашним арестом. Из квартиры не выходишь ни под какимпредлогом, если Нора удивится твоему поведению, ответишь: «Я простудился, вот ине могу гулять».

– И че? Целый год в четырех стенахтухнуть? – взвыл Лева.