Река Вуду - Роберт Крайс

Дождь прекратился в начале пятого, а в пять минут восьмого мы позвонили Люси домой и рассказали ей о том, что видели ночью.

— Так вы полагаете, что эти люди — нелегальные иммигранты? — спросила Люси.

— Мы насчитали тридцать пять человек. Они сели в грузовики. Но могло быть больше. Несколько азиатов, несколько белых и черных, но большинство — латиноамериканцы.

А потом я рассказал ей о старике и девочке.

— О господи, — пробормотала Люси.

— Мы оставили их там. Россье не было, и я не уверен, что мы сумеем связать его с этими событиями. Бенетта и Лаборда можно арестовать в любой момент, но Россье, скорее всего, уйдет от ответственности.

— Вы записали номера «кадиллака»? — спросила Люси.

Я назвал номер.

— Оставайтесь на месте. Я перезвоню, как только что-нибудь узнаю.

— Спасибо, Люси.

— Я скучаю по тебе, Самец.

— И я скучаю по тебе, Люси.

Через час и тринадцать минут позвонила Люси.

— «Эльдорадо» зарегистрирован на Дональдо Прима из Нового Орлеана. Тридцать четыре года, родился в Никарагуа, три судимости, дважды привлекался за продажу краденого, один раз за хранение огнестрельного оружия. В его досье нет ничего, что могло бы связать Дональдо с нелегальной иммиграцией, но федералы неохотно делятся подобной информацией. У меня есть приятельница в Батон-Руже, с которой ты можешь поговорить. Она работает в альтернативном еженедельнике «Береговой страж», где опубликовала несколько интересных материалов о нелегальной иммиграции. Возможно, она захочет тебе помочь.

— Возможно.

— Сам увидишь.

Люси рассказала, как найти ее подругу, и повесила трубку, а мы с Пайком отправились в Батон-Руж.

Офис «Стража» находился в небольшом домике, обшитом вагонкой, на одной из улиц, соседствующих с кампусом луизианского университета. Здесь снимали дома студенты и молодые люди, которым нравился студенческий образ жизни. В некоторых домах располагались фирмы, но в основном мелкие магазинчики, где торговали компакт-дисками, сувенирами, китайскими благовониями и аллигаторами из папье-маше. Альтернативный. Пара горных велосипедов была пристегнута цепочками к стальным поручням перед домиком с надписью «БЕРЕГОВОЙ СТРАЖ — ПОСЛЕДНИЙ БАСТИОН ПРАВДЫ В АМЕРИКЕ». Судя по всему, даже бастион правды не мешал людям воровать велосипеды.

Мы припарковались на платной стоянке.

— Я останусь в машине, — сказал Пайк.

Джо не любитель альтернативных заведений.

Я прошел по бетонной дорожке к входной двери, распахнул ее и оказался в помещении, которое прежде было гостиной. Теперь здесь стояли пять письменных столов, кофейный автомат, стены украшали многочисленные плакаты с Куртом Кобейном и Хиллари Клинтон, а также обложки «Стража». На обложках были заголовки типа «ЖИЗНЬ — ДЕРЬМО» и «ПЯТЬ ПРИЧИН ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОГО САМОУБИЙСТВА». В дальнем углу комнаты две темнокожие женщины лет тридцати сидели за компьютерами «Макинтош». Одна из них печатала и одновременно разговаривала по телефону, у двери расположился атлетического сложения парень с коротко стриженными рыжими волосами. Рядом на жердочке устроился попугай, под ним, на полу, лежало несколько экземпляров «Нью-Йорк таймс» и новоорлеанского «Таймс пикайен». Увидев меня, попугай захлопал крыльями и накакал на «Нью-Йорк таймс».

— Классный попугай у вас, приятель, — сказал я.

— Его зовут Бубба, он выражает наше мнение о конформистской прессе, — улыбнулся рыжеволосый парень. — Чем могу вам помочь?

Я вручил ему свою визитку.

— Элвис Коул к Селе Хенрид. От Люси Шенье.

Он посмотрел на визитку и встал.

— Пойду уточню. Кофе хотите?

— Нет, благодарю.

Он исчез в маленьком коридоре и через пару минут вернулся с высокой женщиной, не выказавшей особой радости при виде меня.

— Вас прислала Люси?

— Я вас разочаровал? — спросил я.

Она нахмурилась, подошла к окну и выглянула на улицу, словно ожидая увидеть там ораву агентов ФБР.

— Люси сказала, что вас будет двое.

— Мой напарник остался в машине.

Она посмотрела на меня, прищурившись, словно в том, что Пайк остался в машине, было нечто подозрительное.

— Ладно. Заходите в мой кабинет.

У Селы Хенрид было вытянутое лицо, короткие светлые волосы, левое ухо проколото по крайней мере в девяти местах. На тыльной стороне правой ладони был вытатуирован маленький синий крест, а пальцы были унизаны дешевыми серебряными кольцами. Я решил, что ей около тридцати пяти, возможно, чуть больше.

Она подошла к окну и еще раз выглянула на улицу, чтобы посмотреть на Джо Пайка, потом положила руки на бедра.

— Мне не нравится, что он там сидит.

— Почему?

— Он похож на копа. Вы тоже. — Она повернулась ко мне и скрестила на груди руки. — Возможно, вы и есть копы.

«Подозрительная особа».

— Мисс Хенрид, Люси вам объяснила, что меня интересует?

Может, следовало включить обаяние. Может, обаяние помогло бы мне добиться успеха?

— Да, в противном случае я не согласилась бы с вами встретиться. Я очень давно знаю Люси Шенье, мистер Коул. Мы вместе играли в теннис в Луизианском университете, но у меня очень необычная газета. Телефоны прослушивают, офис обыскивают, а очень многие агентства были бы просто счастливы, если бы наш еженедельник прекратил свое существование. — Она села, наградив меня пристальным взглядом. — Я буду разговаривать с вами только в том случае, если вы согласитесь подвергнуться обыску.

— Обыску?

«Похоже, обаяние здесь не поможет».

— Я доверяю Люси, но вы могли ее обмануть, чтобы втереться ко мне в доверие.

— Речь идет об обыске с раздеванием или лишь об обычном обыске? — уточнил я.

— Томми! — крикнула она, а когда появился рыжеволосый парень, добавила: — Посмотри, нет ли у него записывающего устройства.

— Извините, — смущенно улыбнулся Томми.

— Нет проблем.

Томми провел руками у меня под мышками, по спине и вдоль пояса. Профессионально. Как если бы не раз проделывал подобные вещи или сам подвергался этой процедуре. Обнаружив «дэн-вессон», Томми удивленно на меня посмотрел.

— У него пистолет.

Села Хенрид нахмурилась. У нее за спиной висел плакат с пистолетом, перечеркнутым красной линией, и надписью «ОСТАНОВИМ БЕЗУМИЕ СТРЕЛКОВОГО ОРУЖИЯ».

— Могу я взглянуть на ваш бумажник? — спросила она.

— Конечно. — Я вытащил бумажник и протянул Томми.

Он быстро его осмотрел, с любопытством, но как-то отстраненно, словно его лично происходящее не касалось.