Фикс - Дэвид Балдаччи

— И погибла от руки Уолтера Дабни, который недавно украл секреты, чтобы покрыть игорные долги своего зятя, — закончила Джеймисон.

— Но что нам известно о более отдаленном ее прошлом? — сказал Богарт.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Миллиган.

— А что, если Дабни давным-давно был шпионом? Не забывайте, до того как начать свое дело, он работал в АНБ. Улики, обнаруженные в камере хранения, не говорят о том, что Беркшир контактировала с агентом в РУМО. Это временное удостоверение, и агент мог работать в АНБ. Время также совпадает: Дабни работал там в конце восьмидесятых.

— Но мы не смогли установить какую-либо связь между Дабни и Беркшир, — напомнил Миллиган.

— Ну, если оба были шпионами, они приложили все силы к тому, чтобы не было никаких связей, по крайней мере бросающихся в глаза. И от Нэнси Биллингс мы узнали, что Беркшир произнесла те же самые слова, что и Дабни. «Ты думаешь, что знаешь человека…» Это или говорит о связи, или является чертовски большим совпадением.

— И помните, — сказала Джеймисон, — я еще тогда выразила сомнение в том, что Анна Беркшир — ее настоящее имя. Возможно, между ними с Дабни была связь, но еще тогда, когда у нее было другое имя. Вероятно, нынешнюю фамилию она взяла, получив то сообщение, с которым мы ознакомились. Анна Серыйзамок стала Анной Беркшир.

Богарт откинулся назад.

— Так каким же образом мы будем искать связь между ними в далеких восьмидесятых, если понятия не имеем, какая у нее тогда была фамилия? — Остановившись, он посмотрел на Декера. — Амос, ты что-то подозрительно молчишь. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

— Почему Беркшир перестала шпионить?

— Что? — спросил Росс.

Декер взял в руки переведенное сообщение от КГБ.

— Она сохранила вот это. Несомненно, она этим гордилась. Сохранила вместе с дискетой и куклой, инструментами своего ремесла. Очевидно, Беркшир гордилась тем, чем занималась. Так почему она отошла от дел? Мы предположили, что, когда она пошла работать в школу и стала волонтером, у нее изменились взгляды на жизнь. Но тогда зачем хранить вещи, связанные со своим шпионским прошлым?

— Ты хочешь сказать, что Беркшир, возможно, оставалась шпионкой до самого конца, пока ее не убили? — спросила Джеймисон.

— Я хочу сказать, что такое возможно, поскольку мы достоверно не установили обратное. И еще мы не можем утверждать, что Дабни все эти годы также не занимался шпионажем.

— У тебя есть какие-либо свидетельства, указывающие на это? — спросил Богарт.

Прежде чем Декер успел ответить, Джеймисон сказала:

— Как вам нравится то, что Дабни смог за очень короткий промежуток времени продать за десять миллионов долларов секреты врагам нашей страны, чтобы покрыть игорные долги своего зятя? Сами подумайте: если он был честным, законопослушным гражданином, каким образом ему удалось найти покупателя так быстро? Ответ очевиден — он уже давно занимался шпионажем и был знаком с теми, кто готов заплатить деньги за секреты.

Миллиган и Богарт переглянулись.

— Черт возьми, — пробормотал Тодд, — а я не думал в таком ключе…

— Это отличная мысль, Алекс, — Декер выразительно посмотрел на Джеймисон.

— Иногда и меня такие осеняют, — скромно улыбнулась та.

— Дьявол скрывается в мелочах, в незаметных мелочах, — добавил Богарт. — Значит, мы возвращаемся к тому периоду, когда Дабни работал в АНБ, и смотрим, что нам удастся найти? После чего движемся вперед, к настоящему времени?

— По-моему, другого пути нет, — произнес Амос.

— Для этого нам понадобятся дополнительные люди, — заметил Миллиган. — Придется много ходить и копаться в бумагах. А АНБ славится своим нежеланием сотрудничать. И в довершение ко всему, там явно будут не рады нашему утверждению, будто у них в рядах тридцать лет назад орудовал шпион.

— Как это соотносится с тем, что нам сказала агент Браун? — спросила Джеймисон. — Она сказала, что Уолтер Дабни украл у РУМО секреты и продал их врагам нашей страны. Если Дабни занимался шпионажем с тех самых пор, как работал в АНБ, и до сегодняшнего дня, получается, все это время он работал вместе с Анной Беркшир? А продажа секретов для покрытия игорного долга была лишь разовым поступком? Покупатель заплатил Дабни, чтобы тот спас свою дочь, и эти деньги можно рассматривать как премию за многолетнюю безупречную службу? Но если так, зачем ему нужно было убивать Беркшир?

— Как мы уже говорили, чтобы заставить ее замолчать, если она действительно была посредником, — сказал Миллиган. — Дабни стремился перед смертью навести порядок в своих делах. Возможно, Беркшир не знала, что у него неизлечимая форма рака.

— Но если они работали вместе, зачем назначать встречу на оживленной улице рядом со зданием Эдгара Гувера? — встрепенулся Декер. — Зачем совершать убийство прилюдно? Они могли бы встретиться, например, у Беркшир в сельском домике. Если оба были шпионами, они наверняка уже неоднократно там встречались. Но, убив Беркшир у всех на глазах, Дабни разбил вдребезги свою репутацию и навлек страшные неприятности на своих родных, которых он, похоже, искренне любил. Получается какая-то бессмыслица.

— В этом деле всё сплошная бессмыслица, — устало добавил Миллиган.

— Нет, кто-то видит во всем этом четкий смысл, — сказал Амос. — Нам просто нужно достигнуть того же уровня осведомленности.

— Ну, в любом случае быстро мы эту задачу не решим, — сказал Богарт. — Возможно, потребуются годы, чтобы все распутать.

— Возможно, — сказал Декер. — А может быть, и нет.

— Я переброшу мяч на сторону АНБ, — подытожил Росс. — А ты, Амос, чем собираешься заняться?

— Мы так до сих пор и не разобрались с Уолтером Дабни. Я намереваюсь вернуться к этому вопросу.

— Каким образом? — спросил Богарт.

— Есть только один путь. Снова поговорить с его родными.

— Но мы уже говорили с ними, — возразил Миллиган.

— Не предполагая, что он, возможно, уже много лет занимался шпионажем.

— Надеюсь, ты не собираешься заявиться к родным Дабни и обвинить его в том, что он был шпионом, так? — встревожился Богарт. — Это не лучший путь добиться от них сотрудничества.

Декер встал.

— Я знаю, как им все изложить.

Глава 42

Дверь открыла домработница, которую они уже видели во время предыдущего посещения. Ей было лет шестьдесят; седеющие волосы забраны на затылке в пучок. Одета она была так же, как и в прошлый раз: черные брюки в обтяжку, белый халат, черные ботинки на резиновой подошве. Декер не мог сказать, требуется ли от нее форменная одежда.

— Никого нет дома, —