На исходе последнего часа - Фридрих Незнанский

Четыре часа тряской дороги по целине, еще три – по каменистым горным дорогам, потом восемь километров лесом, где не пройдет ни одна машина, – только так можно было добраться до горного аула Ени-Чу.

Сработанные смекалистыми японцами джипы «мицубиси-паджеро» не выдерживали такой нагрузки и часто ломались. Если бы не Али – механик с бывшего военного завода в Гудермесе, наверняка отряд застрял бы где-нибудь на полдороге. Но все равно частые поломки отняли очень много времени. Поэтому, несмотря на то что они выехали около полуночи, в половине двенадцатого дня караван был еще на Ергебильском перевале. И тут, как назло, снова забарахлил один из джипов.

Азамат неторопливо выбрался из первой машины и подошел к группе спорящих и отчаянно жестикулирующих солдат. Впрочем, солдатами их можно было назвать лишь с большой натяжкой: одеты они были кто во что, в основном в изрядно потрепанные полевые хебе, поверх которых натянули джинсовые куртки, ветровки, а кто и до дыр протертый шерстяной свитер.

– В чем дело, Рамзан? – спросил Азамат у ближайшего к нему солдата.

– Да вот, билят, трансмиссия полетела! – ответил тот через плечо.

Азамат, ни слова не говоря, взял Рамзана за плечи и повернул лицом к себе. Потом точным и резким ударом в скулу сбил его с ног, да так, что тот, пролетев два метра, ударился о бампер машины и медленно сполз на землю. Разговоры сразу стихли. Все повернулись и вопросительно посмотрели на Азамата. Только Али продолжал копаться под джипом.

– Я одно и то же два раза не повторяю, – негромко сказал Азамат, – если еще раз услышу от кого-нибудь поганые гяурские ругательства, церемониться не буду. Мы не какая-нибудь шайка бандитов. Некоторые забывают, что мы ведем джихад – священную войну за родину и веру. Приходится напоминать.

На шум из машины вышел Вахит, который, как и Азамат, был полевым командиром Армии освобождения.

– Не нервничай, Азамат, – он дружески положил ладонь ему на плечо, – ребята устали, нервничают, с кем не бывает?

Азамат стряхнул с себя его руку.

– Вот из-за таких, как он,– он указал пальцем на безуспешно пытающегося остановить льющуюся из носа кровь Рамзана, – мы и терпим такие потери. Нельзя расслабляться ни в чем!

– Рамзан в Свердловске учился. Вот и нахватался.

– Ну и что? – возразил Азамат. – Я тоже в свое время МГУ кончал. Разве я когда-нибудь себе позволяю русские ругательства?

– Ну ладно, Азамат. Погорячился, и хватит, – примирительно сказал Вахит. – Эй, Али, скоро ты там? На дороге находиться очень опасно. С утра я вроде шум вертолетов слышал. А здесь мы как на ладони.

– С-сука, никак не получается… – донесся из-под джипа сдавленный голос Али.

Вахит, да и все остальные, не могли скрыть улыбок. Азамат рассерженно зашагал к своей машине, наподдав по дороге большой булыжник.

Вахит бесшумно расхохотался, но тут же нахмурился.

– Вы, ребята, хотя бы при Азамате не ругайтесь. Знаете же, он человек серьезный. В следующий раз и пули не пожалеет.

Все закивали. Из-под джипа вылез расстроенный Али:

– Все, подшипник полетел. А заменить нечем. Абана мат.

Вахит вздохнул:

– Так, дело к двенадцати… Скоро намаз. Здесь оставаться больше нельзя. Придется машину просто убрать с дороги.

Солдаты вынули из джипа все ценные вещи – несколько «калашниковых», ручной пулемет М-59 и даже «шмайссер» времен Великой Отечественной войны, пару рюкзаков с провизией и канистру с бензином. Потом поднатужились, приподняли машину и сбросили ее с обрыва. Джип грузно ударился несколько раз о склон горы, потом покатился быстрее и, наконец, уперевшись в выступ скалы, остановился. Несколько секунд спустя раздался сильный взрыв.

– Бензин из бака вылить забыли, – сказал один из боевиков.

– Так, – скомандовал Вахит, – быстро по машинам – и вперед.

Через пятнадцать минут караван миновал горный перевал и остановился около узенькой тропинки, ведущей в густой лес. Выйдя из машины, Азамат достал компас и определил кибла – направление на Мекку, в сторону которой должны молиться все правоверные мусульмане. Все разулись, ополоснули водой из фляжек ступни и ладони и, достав небольшие коврики, преклонили колени.

– Бисмиллах, аль-Рахмат аль-Рахим, – нараспев произнес Азамат. И остальные повторяли за ним слова первой суры Корана: