На исходе последнего часа - Фридрих Незнанский

– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! Хвала Аллаху – господу миров, милостивому, милосердному, царю в день суда! Тебе мы поклоняемся и просим помочь! Веди нас по дороге прямой, по дороге тех, кого ты облагодетельствовал, не тех, которые находятся под гневом, и не заблудших…

Намаз продолжался недолго – минут пятнадцать. Закончив чтение молитв, Азамат поднялся со своего коврика и повернулся к своим спутникам:

– Сыны свободного народа! Ныне, когда на нашу землю вновь обрушились орды завоевателей, останемся верными заветам наших предков и великого имама Шамиля! Не дадим родину в обиду, будем сражаться, пока последний враг не покинет нашу страну. Правда на нашей стороне. И поэтому мы обязательно победим! Аллах акбар!

Боевики повторили за ним.

– А теперь нужно хорошенько замаскировать машины, Иса, Али и Салех остаются здесь, все остальные – за нами, в Ени-Чу.

Кроме Азамата и Вахита, в небольшом отряде было еще два полевых командира – Хусейн и Абдулла. Эти четверо возглавляли процессию, а за ними шли полтора десятка боевиков. Здесь было достаточно безопасно – федералы так далеко в горы еще не добрались. Конечно, время от времени и здесь можно было услышать стрекот вертолетных винтов, но за густой листвой деревьев, только начинавшей осыпаться, отряд сверху был незаметен.

Было тихо. Мирно щебетали птицы, где-то неподалеку журчал быстрый горный ручей. И не верилось, что в каких-нибудь семидесяти километрах к северу идут ожесточенные бои. В сущности, этот маленький клочок земли, если бы не горы, можно было за сутки объехать вдоль и поперек. И именно здесь, на этой земле, разгорелся, пожалуй, самый кровопролитный конфликт за последние годы.

Лучше всех дорогу знал Азамат, но и он время от времени останавливался, чтобы выбрать нужное направление – в некоторых местах тропинка так заросла травой, что была почти неразличима. Примерно через полтора часа лес закончился и потянулись поля и бахчи – селение Ени-Чу было близко.

Войдя в аул, полевые командиры оставили своих солдат на въезде, а дальше направились одни – здесь они были уверены в своей безопасности.

На центральной улице села стоял трехэтажный дом, весьма отличающийся от соседних размерами и богатством внешней отделки. Деревянные ставни были покрыты тонкой резьбой, а изгородь украшена железными завитушками. У стальных, крашенных в небесно-голубой цвет ворот стоял высокий старик с длинной седой бородой и в высокой горской папахе.

– Приветствую дорогих гостей! – громко сказал он, когда командиры достаточно приблизились к нему.

– Салам алейкум, Ибрагим! – командиры положили ладони на левую сторону груди и склонили головы в знак уважения к старейшине.

Тот поочередно пожал всем четверым руки и сделал приглашающий жест в сторону калитки:

– Прошу в дом!

В доме у Ибрагима было богато. Везде, где только можно, лежали пушистые шерстяные ковры ручной работы, комнаты были обставлены отличной мебелью западного производства, в гостиной стояли огромный телевизор и стереосистема. Везде сновали молодые хорошо одетые юноши и волоокие девушки, видимо выполнявшие роль слуг. Старик провел командиров через весь дом в большую столовую, где уже был накрыт стол.

– Присаживайтесь, поешьте с дороги. Как доехали?

Гости расселись за столом и ополоснули руки ароматной водой, принесенной женщинами. Подождав, пока старик прочитает краткую молитву перед едой, сделали обрядовый мусульманский жест – провели рукой от лба до подбородка, как бы стряхивая с лица всю скверну.

Старик, по обычаю, первым принялся за еду – взял с блюда крупную янтарную виноградину. Остальные последовали его примеру и, немного закусив зеленью и фруктами, набросились на большие ломти жареной баранины, лежащие на блюде в центре стола. Ибрагим только посмеивался, глядя на гостей, уписывающих еду за обе щеки.

– Что, – спросил он, когда первый голод был утолен, – плохо с продовольствием на передовой?

– Не то слово, – ответил за всех Абдулла, – все лето бойцы тушенкой питались, ну иногда тем, что раздобыть удавалось. Солдаты голодные – еще больше чем федералы.

Старик поцокал языком и сокрушенно сказал:

– Да, сейчас положение на фронте не из лучших.

Вахит перестал жевать и положил на тарелку недоеденный кусок мяса.

– Не то слово, уважаемый, скажу прямо: очень плохая ситуация.

Остальные закивали.

– Русские давят, хотят как можно больше территории захватить, – вмешался в разговор Хусейн – самый молодой из командиров. – Обороняемся из последних сил.

Старик вздохнул, но промолчал.

– А скоро осень, зеленка пропадет. Что делать будем? Боеприпасов мало осталось.

– Надолго?

– Максимум на три недели. Если еще не получим – придется в горы уходить. Автомат без патронов на войне бесполезнее швабры.

Ибрагим слушал жалобы командиров, задумчиво поглаживая свою пушистую бороду.

– Подствольников не хватает, бензина для бэтээров. Я не говорю уже о том, что солдаты в землянках живут. А когда дожди начнутся, что делать будем?

Наконец старик откашлялся и хлопнул ладонью по столу.

– Ну хватит. Расшумелись, как дети малые. Вы командиры или кто? Нечего жаловаться. Всем сейчас несладко.

Командиры опустили глаза, трудно было предположить, что старейшина хоть в чем-то нуждался.

– Да, представьте себе, и мне несладко, – словно прочитав их мысли, сказал старик. – Думаете, легко добывать оружие, продовольствие и, главное, деньги? Зарплату наемникам пока что вовремя платим. А если бы не они, неизвестно, что бы с нами сегодня было.

Командиры затихли.

Старик сделал знак стоящей в углу девушке, и та поднесла большой кувшин.

– Это молодое виноградное вино. Сам делал.

Азамат покачал головой:

– Мы на время войны обет дали – ни капли спиртного в рот не брать.

– Выпейте. Смотрите, как пахнет. Как сказал Омар Хайям:

Вино запрещено, но есть четыре «но»,

Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино,

При соблюдении этих четырех условий

Всем здравомыслящим вино разрешено.

Давайте выпьем за ваше здоровье, за мое здоровье и за здоровье Акпера.

– Нет! – твердо сказал Азамат. – Не будем мы за его здоровье пить. И вообще пить не будем. Почему Акпер в последнее время денег не дает? Что, интерес к нам потерял?

Старик заволновался.

– У Акпера финансовые трудности. Это временно. Скоро оружия и боеприпасов будет вдоволь. Вы же должны понимать: содержать целую армию не так-то просто. У меня таких, как вы, еще два десятка тысяч. И каждого снабдить надо. Вот уже отрядам, воюющим в районе Ачхой-Мартана, все доставили. Скоро и вам дадут. Надо немного времени.