Последняя любовь президента - Андрей Курков

Киев. Август 2004 года. Утро.

Господи! Шесть утра, а у меня в ноздрях до сих пор витает вчерашний запах духов. Его оставила Жанна, досидевшая у нас до полуночи. Если бы я не стал демонстративно зевать, она бы досидела здесь до рассвета.

Светлана спит. Она лежит на боку, лицом к окну. Ее живот на кровати – как на подносе. Еще пару месяцев. И все! Мы начинаем новую жизнь. Тишина останется в прошлом. Сначала младенцы будут плакать, а потом научатся говорить, просить конфеты и деньги, и лет на пятнадцать их звонкие голоса вытеснят сегодняшнюю бездетную тишину.

Во рту – вкус кетчупа. Вчерашняя пицца оказалась пересушенной. Ее пришлось почти запивать кетчупом. А потом, когда двери за Жанной наконец закрылись, у меня не было сил почистить зубы. Вчера не было сил, а сейчас – желания. Но я умею перебороть себя.

Зубная электрощетка для ленивых полирует мои зубы, выметает изо рта вчерашние белки и углеводы. А в ноздрях прежний сладковатый запах. Устойчивый. Должно быть, это какие-то профессиональные духи. Запах, который остается на память о его владелице.

– Что ты ходишь туда-сюда? – Сонный голос Светланы ловит меня, когда я снова заглядываю в спальню.

– А ты не спишь?

– Уже нет.

Она медленно усаживается на кровати. Опускает голову и смотрит на свои ноги. Вздыхает.

– Уже ведь не опухают, – говорю я.

– Нет. Но болят.

– Им просто тяжело. Тебя стало больше.

Светлана кивает. Поднимается. Розовая ночнушка-балахон делает ее похожей на смешную игрушку.

– Какао? – предлагаю я.

Она кивает.

– Зачем ты ее позвала сюда? – спрашиваю у Светланы, когда мы уже сидим за новенькой барной стойкой нашей кухни.

– Я беру ее на работу.

Мои округлившиеся глаза мгновенно выразили вопрос-возмущение, который Светлана тут же поняла и поспешила с ответом.

– В отдел по связям с общественностью. Она умеет разговаривать с людьми.

– С мужиками?

– Вообще с людьми. На мужиках учатся.

– Под мужиками она училась! – не унимаюсь я.

– Это не важно.

– А в свободное время она будет подрабатывать на Окружной?

– В свободное время мои сотрудники делают все, что хотят. Я их контролировать не собираюсь. Кстати, она и так собиралась поменять вид деятельности.

– На что? – В моем голосе ясно слышен внутренний хохот.

Светлана окидывает меня сожалеющим взглядом, но женская мудрость удерживает ее от ответных выпадов.

– Она займется сексом по телефону. По вечерам.

– Замечательно! Никогда не пробовал!

– Я договорюсь, чтобы ты звонил бесплатно!

Тут уже и я понимаю, что с Жанной пора заканчивать. Надо вывести ее из этого разговора, иначе она нас поссорит, а ссоритья с беременной женой – это преступление. С беременными надо во всем соглашаться!

И я постепенно ввожу Светлану в курс моих проблем. Рассказываю о настойчивом предложении Догмазова. Ее лицо выражает задумчивость. Ее взгляд наполняется сомнениями. Ее ладонь ложится на мою.

– Я же забыл про завтрак! – говорю я, заметив, что на барной стойке кроме двух чашек какао и наших рук ничего нет.

– Я поддержу любое твое решение, – говорит Светлана. – Может, действительно тебе пора сменить работу.

Она аккуратно спускается с высокого табурета.

– Трудно сидеть, я их придавлю, – говорит она, поглаживая животик.

Я переношу какао на столик у окна. К барной стойке я быстро привык, потому что через нее можно не только общаться, но и целоваться. Через столик не поцелуешься!