Аптекарская роза - Кэндис Робб

— Люси… вами довольна. — Уилтон говорил с трудом, задыхаясь и покрываясь потом после каждого слова. — Но, боюсь, Ансельм прав. Мы плохо поступили, взяв вас к себе на службу.

— Что ты такое говоришь?

Люси опустилась на колени рядом с Николасом и промокнула его лицо душистой тряпочкой.

— Ученик при ученице. — Николас покачал головой. — Это плохо для него.

— Чепуха. — Люси вспыхнула. — Где еще он смог бы найти такие книги, как у тебя? Не говоря уже о саде. Он работает в самой известной аптеке северного края. — Она возмущенно нахмурилась.

— Люси, любимая… — Николас потянулся к ее руке. — Он нужен мастеру в Дареме.

Оуэн решил напомнить о своем присутствии.

— Я предпочитаю сам решать за себя и вполне доволен нынешним своим положением.

Николас покачал головой.

— Эта должность для него не годится. Ансельм прав.

Люси прикрыла глаза, чтобы не видеть молящего взгляда мужа.

— Ты хотел дать Оуэну что-то для изучения.

— Люси.

Она наклонилась к мужу.

— Неужели мне нужно напоминать тебе о нашем соглашении, Николас? Я отвечаю за лавку, пока ты болеешь. Я принимаю решения.

Аптекарь взглянул на свои руки и покачал головой.

«Совсем как ребенок, — подумал Оуэн. — Набедокурил, а теперь наказан».

— Хорошо.

Люси отодвинулась и жестом велела Оуэну подойти к больному.

Руки аптекаря дрожали, пока он показывал ученику книги. От него шел густой запах — и не просто запах болезни. Это был запах страха, хорошо известный любому солдату.

— Будьте поосторожнее с архидиаконом, — прошептал Николас, когда Люси ненадолго вышла из комнаты.

— Он не хочет, чтобы я работал здесь, это ясно. — Оуэн посмотрел в слезящиеся глаза больного. Страх придавал его взгляду силу. — Но почему, мастер Николас? Почему архидиакон хочет, чтобы я ушел?

— Ансельм беспокоится за мою душу.

— Как-то мне не верится, что я могу причинить вред вашей душе.

Николас промолчал, обращая слезящиеся глаза то на один, то на другой предмет и старательно избегая внимательного взгляда Оуэна.

— Я именно тот, кто вам сейчас нужен. Сами знаете.

— Ансельм… думает по-другому.

— Почему?

— Я поступаю как эгоист, держа еще одного ученика в доме.

— Ерунда. Я пришел сюда по собственной воле. Я всем доволен. И хочу здесь остаться.

Николас с трудом сделал вдох и прикрыл веки.

— Поттер Дигби. Вы знали его?

— Немного. А что?

— Он не должен был умереть. Ни один из них не должен был умереть.

— Ни один из них? — Неужели наконец последует признание? Оуэн наклонился поближе. — Что вы имеете в виду?

Николас широко открыл глаза.

— Я… — Он тряхнул головой, по его разгоряченным щекам потекли слезы. — Будь ей защитой.

Голова его упала на подушку. Он ловил ртом воздух, вцепившись костлявыми пальцами в горло. Оуэн позвал Люси.

Она проворно взбежала по лестнице.

— Милосердная Мадонна.

Николас метался по кровати, пытаясь дышать. Люси опустилась рядом на колени и взяла его за руку.

— Николас, дорогой, как тебе помочь? — Он застонал и прижал ее руку к своей груди. — Болит грудь?

Веки его затрепетали.

— Дышать. Мандрагора.

Люси в испуге отпрянула.

— Тебе нужно такое сильное средство?

По телу Николаса пробежала дрожь.

— Щепотку. В молоке. Ты знаешь.

Люси замерла в нерешительности, но когда больного скрутило с новой силой, она повернулась к Оуэну.

— Присмотри за ним. Если у него начнут закатываться глаза или он станет задыхаться, сразу меня позови.

Николас затих. Но как раз в ту секунду, когда Оуэн подумал, что больному стало лучше, он откинул голову назад и выгнулся от приступа боли.

Вернулась Люси, принесла лекарство и маленький столик со спиртовкой, который поставила рядом с Оуэном.

— Следи внимательно, — велела она уверенным тоном, хотя в глазах ее читалось смятение. — Смотри, чтобы я делала точно то, что говорю.

Оуэн смотрел, стараясь не пропустить ни одного движения.

Люси взяла со столика крошечную серебряную мерку, меньше наперстка.

— Толченый корень мандрагоры, ровно одна мерка, не больше. — Руки ее подрагивали, когда она зачерпнула порошок из толстостенного горшка, на котором был нарисован корень в виде человеческой фигурки. Оуэн поддерживал горшок, чтобы ей было легче. Она высыпала содержимое наперстка в горшок побольше. — Сухое маковое молочко, ровно столько. — Она взяла другую мерку, а Оуэн наклонил для нее второй горшок с рисунком цветка. — Кипятка на два пальца ниже края. — Она налила воды. — Хорошенько размешать над лампой, затем охладить и снова подогреть, но так, чтобы рука удерживала сосуд в течение трех вздохов, иначе больной ошпарит горло.

— Нельзя ли мне приготовить лекарство? Уверен, мастер Николас предпочел бы, чтобы вы держали его за руку.

Люси кивнула и поменялась местами с Оуэном. Воспользовавшись передником, она вытерла пот с лица мужа.

— Успокойся, Николас, скоро боль отступит и ты уснешь.

Оуэн продолжал действовать, следуя наставлениям Люси, внимательно следившей за всеми его манипуляциями. Убедившись, что он подогрел сосуд до нужной температуры, она кивнула, и тогда он передал сосуд ей. Она приподняла голову Уилтона и поддерживала, пока он откашливался, стараясь дышать. Когда Николас затих, Люси помогла ему выпить лекарство. Через несколько минут стоны прекратились.

— Благослови тебя Бог, — произнес Николас. От усилия он снова зашелся кашлем и поморщился от боли.

— Больше никаких разговоров, Николас, любимый. Поспи теперь.

Оуэн помог уложить больного пониже.

— Священник нужен? — спросил архидиакон, стоя в дверях.

— Ансельм! — охнул Николас и приложил руку к левой стороне груди.

В два шага Оуэн оказался у двери. Люси опустилась на колени рядом с Николасом, глаза которого расширились от ужаса.

— Я не просила архидиакона вернуться, дорогой. — Она обняла мужа, пытаясь его успокоить.

— Хозяину нужен покой, архидиакон, — сказал Оуэн, выталкивая Ансельма за дверь. — Мы благодарны вам за молитвы, но лучше произнести их в другом месте. — Он решительно закрыл за собою дверь.

— Ансельм безумен, Люси, — прошептал Николас, цепляясь за ее руку. — Держись от него подальше.