Все матери ненавидят меня - Сара Харман

Отчаянно хочу поделиться с Дженни, и пусть все объяснит спокойно и логично, как всегда. Только мы с Дженни больше не подруги. Потому что она спит с Адамом.

Адам.

Он знал про измену Марты? Поэтому они расстались? Он…

Не раздумывая, я вскакиваю с дивана, ударяясь голенью о кофейный столик. Не обращаю внимания на острую боль и выбегаю из квартиры в прихожую, прижимаю ухо к двери Адама. Тишина. Заношу кулак над дверью и замираю. Суббота, почти десять вечера. Что я ему скажу? «А ты знал, что бывшая тебе изменяла?» Он подумает, что я ревную, пытаюсь помешать им с Дженни. И потом, Адама с Дженни нет дома. Они уехали на отдых в какой-нибудь деревенский домик с соломенной крышей; свернулись калачиком под шерстяным одеялом, кормят друг друга клубникой и посмеиваются.

Марта. Алфи. Марта. Алфи. Бессмыслица какая-то. Черт! Думай, Флоренс, думай!

Тащусь обратно в квартиру, на диван. Ничего не понимаю. Я слишком глупая, нога болит, и все это не имеет смысла. Включаю «Акул недвижимости» и проваливаюсь в беспокойный сон.

Просыпаюсь утром воскресенья под звуки телевизора. Ведущий рассказывает о группе экоактивистов, перекрывших движение на автостраде. Экран мигает, и появляется фотография Робина Секстона. Ему предъявят обвинение завтра, в Вестминстерском мировом суде. Вновь накатывает стыд. Выключаю телевизор и беру телефон. Пришло несколько сообщений от Зо:

Спасибо за помощь, но я решила обратиться в полицию.

Полиция. Не стану ее винить, без настоящих взрослых тут не обойтись. Я и сама хотела бы их позвать. И все же обидно. Получается, она не доверяет мне поиски сестры.

Ну, удачи. Уверена, они сразу бросятся искать «возможно пропавшую» иммигрантку, – не подумав, брякаю я. Устыдившись, поспешно добавляю: Надеюсь, все пройдет хорошо. Держи меня в курсе, целую.

Лежу на диване, разглядываю синяк на голени. Он приобрел насыщенный баклажановый цвет. Тыкаю в него указательным пальцем. На миг тело пронзает острая боль.

Где же ты, Марта?

В полдень я еще валяюсь, тупо уставившись в потолок, и вдруг слышу щелчок замка. Дилан. Поднимаюсь и разглаживаю глубокую вмятину на диване.

– Ты рано!

– Хотел проведать Грету, – он торопливо уходит в комнату.

Из окна видно, как уезжает Уилл. Долбаная Грета. Не мог Дилан завести нормального питомца, вроде собаки?

Дилан возвращается с Гретой в одной руке и куском красной фольги в другой.

– Откуда шарики?

– А?

– Дома полно шаров с гелием, почти сдувшихся, – Дилан прищуривается. – А ты знала, что гелий – невозобновляемый ресурс? Рано или поздно он закончится.

Зо. Черт! Ее шарики на день рождения.

– Извини, дружок, долгая история.

Он еще что-то говорит, а я не слышу – погруженная в раздумья, опять опускаюсь на диван.

– Пожалуйста, мам, в последний раз?

Дилан все это время твердил о мистере Фостере и сверчках, а я не обратила внимания. Вздыхаю. Какая теперь разница? И так все коту под хвост. Еще одна ссора, отказ или провал, и я не выдержу.

– Ладно. Только быстренько. Туда и обратно. А потом…

Дилан не слушает; он уже торопливо спускается к мистеру Фостеру. Иду за ним и наблюдаю, как он звонит в дверь. Сосед выходит на порог и бросает на меня беспокойный взгляд.

Дружелюбно ему машу.

– Ничего! Один разок можно.

Мистер Фостер с облегчением кивает. Они с Диланом о чем-то перешептываются.

Ну? Какие новости? – пишу я Зо.

Не отвечает. Повинуясь внезапному порыву, я набираю номер Марты. Проверить не помешает, так ведь? Прислоняюсь к перилам на крыльце и слушаю гудки, затаив дыхание. Вдруг до ушей что-то доносится. Эхо. Вновь звоню и убираю телефон подальше от уха. Нет, не показалось. Звук тихий, чуть громче стука моего сердца. И все же что-то звенит.

Шагаю в прихожую и снова делаю вызов. Нет, не кажется.

Телефон Марты в квартире Адама.

40

Шепердс-Буш

Воскресенье, 14:30

Не раздумывая, звоню Дженни. Руки дрожат, меня охватывает ужас, а воображение рисует страшные картины. Дженни отвечает после второго гудка.

– Слава богу! – с облегчением выдыхаю я.

– Не самое подходящее время, – отстраненно говорит Дженни.

– Где ты? С Адамом?

– Чего? Нет. Только вернулась с так называемого «отдыха», у меня много работы, не видела мальчиков все выходные, и, честно говоря…

– Я еду. Срочное дело.

Голос Дженни меняется.

– У тебя все… С Диланом все нормально?

– Нормально. Но кое-что случилось. Поговорим с глазу на глаз.

– Не самое удачное время.

– Буду через двадцать минут. Главное, не звони Адаму.

Вешаю трубку, как раз когда Дилан перебегает дорогу, сжимая в руках желтые баночки и радостно напевая себе под нос. Увидев меня, он чуть не роняет их на крыльцо.

– Мама? Что такое?

Замираю. Не стоит Дилану об этом волноваться.

– Помнишь Марту? – непринужденно спрашиваю я. – Которая жила над нами?

– Да. Что с ней? – пугается Дилан.

У меня волоски на руках встают дыбом.

– Как понять – «что с ней»?

– Ну, зачем бы иначе ты спрашивала?

Не могу собраться с мыслями. Это слишком. Марта. Адам. Ролло.

– Слушай, надевай-ка пальто. Нам надо ехать.

– Я только вернулся! Нужно покормить Грету сверчками.

– Давай, Дилан!

– Ты же всегда оставляешь меня дома, и ничего, – упирается он.

Накатывает волна стыда. Сердце выбивает дробь, как барабан школьного оркестра. Надо подумать, а не получается.

– Слушай, нет времени спорить. Просто, м-м-м… Запрись дома и сиди. Не знаю, когда вернусь.

Дилан победно кивает. Пытаюсь его обнять, но он уже мчится в дом, прижимая к груди банку со сверчками, словно трофей.

* * *

Когда такси наконец подъезжает к Дженни, у меня трясутся руки, и мелкая дрожь напоминает остаточные толчки после землетрясения. Дженни открывает мне босая, в спортивных шортах и потрепанной университетской толстовке. На диване корзина с неглаженым бельем, на журнальном столике недоеденный салат навынос, на ноутбуке открыта экселевская таблица. Слышно, как Макс и Чарли мутузят друг друга наверху, сопровождая удары то радостным улюлюканьем, то сердитыми воплями.

Я отчего-то ужасно волнуюсь. И почему ладони потные? Я не решила, как все объяснить Дженни. Позвонила ей бездумно, а теперь мнусь. Смотрю на неразобранный серебристый чемодан на полу.

– Может, сядем? – я показываю на диван.

– Садись, – настороженно откликается она.

– Тебе тоже не помешает.

– Постою. Говори, что хотела.

Обращаюсь к ковру, не в силах встретиться с ней взглядом.

– Кажется, Адам участвовал… замешан… в исчезновении своей бывшей девушки.

– Шутишь? – Дженни прищуривается.

– Нет! Я серьезно. Я за тебя волнуюсь. Понимаешь…

– Не понимаю, – лицо Дженни наливается кровью. –