Пять баксов для доктора Брауна. Книга 2 - М. Р. Маллоу

В свою комнату удалось попасть только к десяти, да и то потому, что в лабораторию, где господин Гландау демонстрировал дело своей жизни, пришла мадам с вежливым напоминанием о том, что в умывальной мальчиков творится Бог знает, что. Хорошо, что она не услышала последней фразы супруга. Карточки, все до одной, были странного желтого оттенка (плохая выдержка), с мутными (бумага дурного сорта), слишком светлыми (мальчики неплотно задернули занавеси) фигурами и тому подобным, относящимся к общей формулировке «в этом заведении вообще спокойно работать невозможно».

— Рано или поздно, — говорил Джейк за несколько секунд до этого, понимая, что должен хвалить фотографа, но не в силах этого сделать, — рано или поздно вы набьете руку. У вас получится. Когда что-то любишь, всегда…

— Photographie, — отвечал ему господин Гландау, — ma seule occasion d’кtre seul dans cette maison de fous!

«Фотография, — разобрал Джейк, — моя… возможность побыть… в этом… доме!»[5]Прежде, чем Д.Э. успел решить, как лучше ответить, вошла мадам. Лицо ее супруга немедленно сделалось лицом человека увлеченного, занятого крайне и некоторым образом даже не от мира сего. Ровно через тридцать секунд дверь закрылась, оставив господина Гландау наедине с делом всей его жизни.

— Je suis content que vous aimez le sport, monsieur Sam-mers![6]— сухо сказала мадам. — Но хотела бы попросить впредь не отвлекать моего мужа от работы бадминтоном! Он человек легкий, с удовольствием поиграет с вами, когда у него найдется свободная минутка, но, прошу вас, запомните: господин Гландау круглые сутки вертится, как белка в колесе!

То, что творилось в умывальной, когда туда вошел новый учитель гимнастики, лучше всего описывается как…

— Ох, ни… себе! — высказался Д.Э. Саммерс.

С момента, как палубный Саммерс покинул китобой «Матильда», он не испытывал ничего подобного. И даже более того: он вообще подобного не испытывал.

Д.Э. небрежно оперся о косяк. Постоял немного в таком положении.

— Так-с, — сказал он, слегка придя в себя.

И рявкнул:

— Тихо чтобы было!

Тишина действительно настала — секунд на пять, не меньше. Учитель набрал полную грудь воздуха.

— En silencio, hijos de puta![7]Воцарилась тишина. Д.Э., которому, в общем, тоже нужно было воспользоваться умывальной, отчетливо понял, что выходов у него теперь два: встать в общую очередь или же проследовать к корыту первым — по праву старшего. Второе представлялось более правильным с точки зрения воспитательной, но несколько конфузным со всех остальных точек зрения. Поэтому он велел подопечным вести себя тихо, шевелить задницами, в смысле, мыться и укладываться побыстрее, грозно пообещал «через пять минут прийти, проверить» и с чувством выполненного долга отправился к себе в комнату.

— …Шведская гимнастика направлена на выработку… поддержание… ну, это я уже слышал, — … и включает определенное количество тщательно подобранных упражнений. Тогда как немецкая, наоборот….