Страшнее пистолета - Анна Ольховская

Убойное воздействие внешности Ланы сказалось даже на всегда невозмутимом начальнике службы безопасности. Нет, он по‑прежнему был невозмутим и немногословен, его сдали пылающие кончики ушей и короткие взгляды украдкой, рикошетившие в Лану через зеркало заднего вида.

Странно, но Матвей почему‑то подъехал не к главному входу в здание, где располагался головной офис холдинга Мирослава Красича, он припарковал машину у так называемого черного входа, через который обычно вели погрузочно‑разгрузочные работы арендаторы.

— Объявлять всем любопытствующим о вашем прибытии в офис не стоит, — предупредил возможные расспросы Кравцов, распахивая перед Ланой дверцу машины. — У нас очень сложные переговоры сегодня, и не хотелось бы, чтобы нам мешали.

— Ты, конечно, вряд ли поделишься со мной подробностями предстоящего, да?

— Вы же сами все прекрасно понимаете, — пожал плечами Матвей.

Лана не видела начальника службы безопасности всего два дня, но поразилась переменам в его облике. Лицо Кравцова осунулось, под глазами появились темные круги, а в глазах — злость загнанного в угол зверя.

— Все не так, да, Матвей? — не удержалась от вопроса девушка. — У адвоката ничего не вышло, и мне придется вернуться за решетку?

— Нет, — глухо проговорил Кравцов. — Этого не будет. Ваш отец не допустит. Идемте, он уже ждет нас.

И опять они прошли не в кабинет Мирослава Красича, а в комнату для переговоров, расположенную в дальнем конце этажа, занимаемого офисами холдинга. Такое уединенное место было выбрано не случайно, проще было сохранить конфиденциальность некоторых сделок.

Попасть в комнату для переговоров можно было, только миновав дополнительный пост охраны, который функционировал только на момент этих самых переговоров. Само собой, там дежурили люди Кравцова.

Сегодня это были проштрафившийся недавно Никита и Сергей, который не раз сопровождал Лану в передвижениях по городу.

Кивнув покрасневшему Никите, девушка вошла в переговорную. Навстречу ей тяжело поднялся из‑за стола отец, в углу пристроился закопавшийся в куче бумаг Подвойский. Он кивнул Лане и снова погрузился в свои записи.

— Привет, малыш, — Мирослав ласково улыбнулся дочери. — Ты великолепно выглядишь! Домашний арест пошел тебе на пользу.

— Главное, чтобы этот арест снова не стал реальным, — Лана поцеловала отца в пахнущую его любимой туалетной водой щеку.

— Не станет, — Красич кивнул на стоявший возле его кресла стул, — садись, нам надо кое‑что обсудить до прихода главных героев дня.

— В смысле? — подняла брови Лана, устраиваясь поудобнее.

— Сейчас все поймешь, — отец занял свое место во главе стола. — Только сразу предупреждаю — решение окончательное, все документы подготовлены, и все будет именно так, как я решил.

— И с чем я категорически не согласен, — проворчал Подвойский, не поднимая головы от бумаг.

— Генрих Борисович, мы с вами это обсуждали не один раз, вы видите другое решение?

— Пока нет, но можно было потянуть время, что‑нибудь, да придумали бы.

— Что придумали, когда дело уже практически состряпано?

— Может, кто‑нибудь из вас начнет говорить по сути, а не перебрасываться ничего не значащими для меня фразами? — возмутилась Лана.

— Да, конечно, извини, — отец откинулся на спинку кресла и, глядя в окно, монотонно заговорил: — В общем, я передаю контрольный пакет акций, пятьдесят один процент, небезызвестной тебе фирме «JTI‑Москва».

— Что?!!