Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

– Полагаю, вскоре после убийства Кэрол. Нанося ей удары в лицо, Шэрон услышала шаги на лестнице за спиной, сбежала с места преступления и укрылась в комнате Кэрол либо Мирандо. Пациенты, вероятно, зашли в другую, пустую комнату. Тем временем она выскочила обратно в коридор и, вернувшись под землю, нажала на рычаг, закрывающий выход. Думаю, это произошло минут через десять после убийства. В тот момент ты был на связи с коллегами по рации и направлялся по коридору наружу.

– Я ничего не заметил.

– Тогда вы были слишком заняты. И потом, в мечети нет окон, так что ничего бы вы не разглядели.

– Те пациенты разглядывали меня… – сказала Леона.

– Ты ведь звезда, им было любопытно на тебя посмотреть.

– Да уж, нечасто увидишь такую картину. А когда я очнулась, веревка была развязана.

– Они ведь знали, что ты не преступница. Ну что, господа следователи, может, пора уже снять с нее наручники? – сказал Митараи.

Райан было начал что-то бубнить, но все же извлек из внутреннего кармана ключ, подошел к Леоне и послушно освободил ее. Леона вытянула руки перед собой и принялась растирать запястья.

– Еще один момент: что за часть тела Шэрон клала себе на лицо? – На лице Тофлера читалось отвращение.

– Я и сам толком не понял. Похоже, она верила в какие-то альтернативные методы лечения, помимо моих, – сказал Уайл.

– Коллаген, – ответил Митараи.

– Что это вообще такое? – спросил Тофлер. – Часто слышу выражение «коллагеновая косметика».

– Это такой белок в клетках. Считается, что он омолаживает кожу и способствует регенерации тканей, – усмехнулся Митараи. – Америка – самая продвинутая в плане косметологии страна. Нигде в мире нет столько женщин, готовых платить врачам деньги, оттого что они кажутся себе слишком полными либо слишком худыми. Многие из них готовы тратить огромные суммы на любые косметические процедуры – в том числе на мошеннические. На рынке в вашей стране представлена самая разная косметика с коллагеном, взятым у мертвых коров и свиней.

– Да ладно!..

– Не удивляйтесь, но в Америке и Франции также продается куча косметики на основе коллагена, извлеченного из тканей младенцев и утробных плодов.

– Леона, неужели это правда? – спросил Оливер. Актриса медленно кивнула.

– Недавно выяснилось, что на черном рынке в Европе продают и покупают множество плодов, погибших в результате аборта, – сказал Митараи. – В восемьдесят пятом году венская поликлиника продала партию плодов во французскую косметическую компанию по триста австрийских шиллингов за штуку. В восемьдесят втором частная косметологическая клиника в Санта-Монике не заплатила по счетам, и в ходе конфискации имущества в клинике было обнаружено свыше пятисот плодов в формалине. А в Мэриленде базируется синдикат по торговле плодами с сетью в ста двадцати странах. По некоторым сведениям, они ежегодно транспортируют к себе из Южной Кореи и Юго-Восточной Азии несколько тысяч замороженных почек, извлеченных из плодов. В основном этот синдикат зарабатывает на поставках органов для операций, но определенная их доля идет в индустрию красоты. Так что эта ситуация уже давно не секрет.

У всех в очередной раз голова пошла кругом.

– Поверить невозможно! – воскликнул Джим Бейнс. – Но почему у детей были вырваны ткани сзади шеи?

– Производители косметики разъясняют потребителям, что коллаген извлекают у коров из желатина в костях с задней стороны шеи и спины. Шэрон решила сделать то же самое. Впав в безумие, она принялась похищать и убивать младенцев, желая как можно скорее восстановить свою кожу. Считается, что больше всего коллагена содержится в теле младенца – гораздо больше, чем у коровы. Потому-то у детей в этот период кожа такая бархатистая. А еще больше его содержится у плода в утробе накануне рождения. Страшно подумать, что Шэрон могла выбрать себе в жертвы беременную женщину.

– Поверить не могу, что она такое сделала… – сказал Тофлер. – Конечно, любая актриса, заболевшая стренджем…

– …задумалась бы о таком, – закончил Митараи. – Вон, спросите Леону.

– Леона, что бы ты сделала, окажись ты на месте Шэрон?

Помолчав, та тихо произнесла:

– Думаю, я поступила бы точно так же.

Услышав ее ответ, мужчины вновь замолчали.

– Ну все, я сдаюсь… – Эрвин всплеснул руками. – Неужели она клала вырванное мясо себе прямо на лицо?!

– Похоже на то, – сказал Уайл.

– И взяла она его у Мирандо, – сказала Леона. – Убила его, отрубила ему голову, положила ее на съемочной площадке вместо бутафорской головы, а тело оттащила в башню над моей комнатой. Затем срезала плоть с его шеи, вернулась под землю и там клала ее на лицо.

– Чтобы свалить вину на тебя? – спросил Тофлер.

– Да.

– Неужели женщине под силу провернуть все это в одиночку?

– Она занималась силовыми тренировками. В отчаянной ситуации даже я смогу сделать такое.

– Есть еще такая штука, как плацентарная косметология, – снова заговорил Митараи. – Говорят, что если к ожогу приложить плаценту коровы, исторгнутую при родах, то он заживет с поразительной скоростью. В индустрии красоты считается, что экстракт плаценты осветляет кожу и делает ее нежнее. Наибольшей эффективностью обладает плацента, полученная при родах у человека. Многие производители косметики тайно добавляют ее экстракт в самые разные средства. Я даже слышал про косметическую процедуру, при которой плаценту якобы кладут прямо на лицо. Наверняка Шэрон, с ее-то познаниями в области косметологии, тоже слышала о ней.

– Мир ужасен, – вздохнул Тофлер. – Даже в среде режиссеров, готовых перегрызть друг другу глотки, нет таких жестокостей.

– Да у вас по сравнению с ними идиллия. В мире женской косметологии с легкостью переступают границы морали, а мы об этом и не знаем, – сказал Митараи.

Тофлер хотел было что-то возразить, но так и не смог подобрать подходящих слов.

– То есть она прикончила не только Мирандо, но и пятерых младенцев в Лос-Анджелесе, выпустила у них кровь, соскоблила у них мясо с шеи и клала его себе на лицо?

– Все указывает именно на это.

– А трупы куда девала?

– Один выбросила на дороге; остальные четыре Пол Дрисдейл тайно пронес в дом Леоны, чтобы повесить вину на нее.

– А кровь зачем выпускала?

– Этого я не знаю. Возможно, хотела ее для чего-то использовать…

– Я знаю, в чем тут дело, – сказала Леона. – И я, и Шэрон интересовались фигурой Эржебет Батори. Когда-то мы вместе изучали ее биографию. Наверняка Шэрон, как и графиня Батори, считала, что с помощью крови младенцев можно улучшить внешность.

– Неужели ею и впрямь можно добиться какого-то косметического эффекта? – спросил Тофлер, уже порядком уставший.

– Это загадка, – прямо ответил Митараи. – Однако, как видите, Шэрон довольно неплохо шла на поправку.

– Ого! – воскликнул Тофлер. – А кожа-то у нее стала светлее!

– Это она так после смерти побелела, – сказал Джим.

– И волосы у нее отросли…

– Это парик, – сказала Леона.

– Но ведь его нельзя носить, пока кожа не восстановилась.

– На самом деле все покрыто туманом. Никто не знает наверняка, насколько эффективна косметология. Да и не так важно, есть ли научные доказательства ее пользы. Важно, чтобы в нее верил сам человек, – сказал Митараи. – Непонятно и то, почему Шэрон заболела стренджем. Есть самые разные мнения, откуда взялась эта болезнь. В Японии ее называют атопией – от греческого слова «атопос».

– А какое у него значение?

– Нечто за гранью понимания, не поддающееся логике.

– Не поддающееся логике… – вновь вздохнул Тофлер.

– А на английский язык его можно перевести как strange – «странный».

– Ясно… Все эти происшествия повергли меня в шок. Одно можно сказать точно: за секунды до собственной смерти Шэрон Мур произвела на нас незабываемое впечатление. В лучах софитов она продемонстрировала лучшую в своей жизни актерскую игру… Ну что же, занавес сброшен. Думаю, нам пора возвращаться на берег. Вряд можно ожидать новых смертей, – заключил Тофлер и попросил Оливера погасить освещение. Тот подмигнул Джойсу и Ллойду, и они вдвоем поспешили к генератору.

– Эрвин, – окликнула Леона режиссера из-за спины.

– Что? – обернулся Тофлер.

С серьезным выражением лица она сказала:

– Из меня актриса получше.

Глава 26

– Мистер Митараи, объясните-ка нам вот что… – заговорил Райан. После того как Эндрю Уайл отправился под землю, все снова собрались в Парфеноне. Митараи выжидающе смотрел на следователей.

– Только что мы убедились, что Шэрон Мур была жива. Тогда кому же принадлежал разложившийся труп в пиджаке, который засняли в океане?

– Доказательств у меня