Код да Винчи - Дэн Браун

Арингароса обежал взглядом длинный стол и заметил на нембольшой черный портфель.

– Здесь то, о чем я просил?

– Да. – В голосе секретаря звучала некотораянастороженность. – Хотя, должен признаться, нас удивила эта просьба. Онапоказалась… – Опасной, – закончил за него один из кардиналов. –Вы уверены, что не хотите, чтобы мы переправили вам все это каким-либо другимпутем? Сумма просто огромная.

Свобода дорого стоит.

– Моя безопасность волнует меня меньше всего. Бог поможет.

Но во взглядах мужчин читалось сомнение.

– Здесь именно столько, сколько я просил?

Секретарь кивнул:

– Облигации крупного достоинства на предъявителя, выписанныеБанком Ватикана. Принимаются как наличные по всему миру.

Арингароса подошел к столу и открыл портфель. Внутри дветолстые стопки облигаций, каждая скреплена лентой и проштампована печатьюВатикана. И надпись тоже на месте, «PORTATORE», – она означает, чтопогасить или выкупить эти облигации вправе человек, владеющий ими в данныймомент.

В позе секретаря ощущалась напряженность.

– Должен заметить, епископ, все мы чувствовали бы себяспокойнее, если б эти средства были в наличных.

Да столько наличных мне не унести, подумал Арингароса.Закрыл портфель и сказал:

– Облигации равноценны наличным. Это ваши слова.

Кардиналы обменялись беспокойными взглядами, потом один изних заметил:

– Да, но эти облигации легко проследить. Они неминуемовыведут на Банк Ватикана.

Арингароса едва сдержал улыбку. По этой-то причине Учитель ипосоветовал ему взять деньги именно в виде облигаций Банка Ватикана. Своегорода страховка. Теперь мы все крепко повязаны.

– Это вполне законная форма сделки, – возразилон. – Ведь «Опус Деи» является прелатурой Ватикана, и его святейшествовправе распределять деньги как считает нужным и удобным. Никакого закона мы ненарушаем.

– Да, это так, и все же… – Секретарь всем телом подалсявперед, стул жалобно скрипнул под его тяжестью. – Мы не знаем, как вынамерены распорядиться этими фондами. И если возникнет какое-либонедоразумение…

– С учетом того, что вы от меня требуете, – перебил егоАрингароса, – как я поступлю с этими деньгами, не ваша забота.

В комнате повисла долгая и напряженная пауза.

Они прекрасно понимают, что я прав, подумал Арингароса.

– А теперь вы, вероятно, хотите, чтобы я подписал какие-тобумаги?

Его собеседники с такой готовностью подтолкнули к немубумаги, точно желали поскорее избавиться от него.

Арингароса взглянул на лежавшие перед ним листки. На каждомкрасовалась папская печать.

– Они идентичны той копии, которую вы мне послали?

– Разумеется.

Арингароса удивился: подписывая документы, он не ощущалникаких эмоций. Зато сидевшие за столом трое мужчин явно испытывали облегчение.

– Благодарю вас, епископ, – сказал секретарь. –Ваши услуги Церкви никогда не будут забыты.

Епископ приподнял портфель, словно взвешивая силу и властьзаключенных в нем денег. Какое-то время все четверо молча смотрели друг надруга, точно собирались сказать что-то еще, но затем передумали. Арингаросаразвернулся и направился к двери.

– Епископ! – окликнул его один из кардиналов, когда онуже собирался переступить порог.

Арингароса замер, потом медленно обернулся:

– Да?

– Куда вы теперь направляетесь?

Арингароса почувствовал, что вопрос продиктован скорее чистодуховным интересом, а не простым любопытством. Но он не собирался обсуждатьвопросы морали в столь поздний час.

– В Париж, – коротко ответил он и вышел.