Смерть в овечьей шерсти - Найо Марш

— Я обязан это сделать.

— Там такая безнадежная публика, сэр. Опять будут рыскать здесь со своими блокнотами! Но я вас понимаю. Это ведь не в вашей компетенции?

— Только в том смысле, что я был намечен жертвой, — сухо заметил Аллейн.

— Знаете, я тоже об этом думал. Просто позор, — заявил Дуглас, по-совиному округлив глаза.

Аллейн оставил без внимания эти этические рефлексии по поводу несостоявшегося убийства.

— Они могут обратиться к моей помощи или раскрутить все без меня, но решать в любом случае будут они.

— Естественно. Однако надеюсь, что они предоставят разбираться во всем вам. Мы все этого хотим.

— И преступник?

Дуглас потянул себя за ус.

— Ну, это вряд ли. Он-то уж точно не обрадуется, — добродушно рассмеялся он.

— Очевидно. И он может совершить еще одну попытку.

— Не волнуйтесь, сэр, — успокоил его Дуглас. — Мы за этим проследим.

Его самодовольный тон привел Аллейна в раздражение.

— Кто это мы?

— Я возьму это под свою личную ответственность…

— Мой дорогой, вы сами являетесь подозреваемым, — любезно сообщил Аллейн. — Разве я могу быть уверен, что вы не побежите за мной с дубинкой?

Дуглас побагровел.

— Надеюсь, вы шутите, мистер Аллейн, — начал он, но тот его перебил:

— Конечно же, не шучу.

— В таком случае нам не о чем больше говорить, — напыщенно произнес Дуглас.

— Очень даже есть о чем. Я буду весьма признателен, если вы мне докажете, что не шатались по этой проклятой дороге и не нападали на беднягу Лосса. В этом деле слишком много подозреваемых. Дом просто наводнен ими.

— Я уже отчитался о своих действиях, — буркнул Дуглас, который, казалось, балансировал между озабоченностью и недовольством. — Я же говорил, что вышел на лужайку, а потом поднялся наверх и постучался к Тери, чтобы пожелать ей доброй ночи.

— Это было совершенно излишним. Вы же уже распрощались внизу. Скорее всего вы обеспечивали себе алиби.

— Господи, но вы же сами меня видели, когда поднялись наверх!

— Минут на десять позднее.

— Но я был в пижаме! — вскричал Дуглас.

— Да, я видел. Но ваша пижама ничего не доказывает. Меня совершенно не интересует ваша пижама.

— Это уж слишком. Зачем мне нападать на Фабиана? Он отличный парень. Мы вместе работаем. Неужели вы всерьез? — все больше распалялся Дуглас. — Наоборот, это я всегда призывал его к осторожности. С какой стати мне на него набрасываться?

— Не на него. На меня.

— Черт! Ну, на вас. Вы же сыщик.

— И как сыщик я вижу, что вы кипятитесь, и мне это кажется не вполне искренним.

— Просто вы меня вывели из себя. А что у вас с лицом? — недовольно спросил Дуглас.

— Меня ударили. Подбородок онемел и, вероятно, посинел.

— Вас ударили? — изумился Дуглас.

— Да, но теперь, когда вы вызвались быть моим телохранителем, это уже не имеет значения.

— А кто вас ударил?

— Пока это секрет.

— Смеетесь надо мной? — завопил Дуглас, с беспокойством глядя на Аллейна. — Странная манера поведения. Извините, что не сдержался.

— Ничего страшного. Быть подозреваемым не слишком приятно.

— Надеюсь, вы не будете продолжать в том же духе, — с раздражением сказал Дуглас. — Это чертовски напрягает. Я-то надеялся, что мне позволят помочь. Хочется быть полезным.

— Мы продолжаем ходить кругами. Предоставьте мне убедительное алиби со свидетелями — и по делу об убийстве вашей тетки, и в связи с нападением на Лосса, — и я с восторгом прижму вас к своей сыщицкой груди.

— Боже мой, если бы я только мог! — с чувством произнес Дуглас.

— А пока, забыв о предубеждениях, не окажите ли вы мне три услуги?

— Конечно, — натянуто произнес Дуглас. — Все, что угодно.

— Во-первых, мне нужно, чтобы завтра в стригальне мне никто не мешал — с рассвета и до того времени, когда я извещу вас, что закончил. Ночью со свечкой мне там делать нечего.

— Хорошо, сэр. Будет сделано.

— Во-вторых, сообщите всем, что я собираюсь провести ночь в стригальне. Это позволит избежать ненужных эксцессов и даст мне возможность немного вздремнуть в своей комнате. На самом деле я смогу начать работу только на рассвете, но об этом никто не должен знать. Когда рассветет, надо проследить, чтобы в сарае, на дороге и на прилегающей территории никого не было, но проследить так, чтобы никто ничего не заметил. Пусть все думают, что я пойду в сарай сейчас, а вам запретил об этом говорить. Все должны считать, что я намеренно это скрываю.

— Но они вряд ли мне поверят. Все знают, что я не болтлив.

— Придется немного поактерствовать. Намекните им, что вас просили молчать. Это очень важно.

— Ладно. А третье задание?

— Одолжите мне будильник или постучите в дверь до того, как все зашевелятся, — устало сказал Аллейн. — Сам я не в состоянии проснуться. Как жаль, что в сарае нет электричества. Там лежит очень важная улика, но мне нужен свет. Вы все поняли? Я иду в свою комнату, но все должны думать: я хочу создать впечатление, что пошел к себе спать, а на самом деле отправился в сарай.

— Да, я понял. Очень тонкая игра.

— Вы дадите будильник или разбудите?

— Я вас разбужу, — важно сказал Дуглас, вновь обретя самодовольный вид.

— Прекрасно. А теперь пригласите сюда мисс Линн.

— Тери? Не могли бы вы… Я хочу сказать… У нее ведь был нервный срыв. Может быть…

— Нет, — отрезал Аллейн. — Речь идет об убийстве, и тут я ничего не могу поделать. Будьте умницей, позовите ее и начинайте распространять дезинформацию. И не забудьте про Маркинса.

Дуглас с убитым видом направился к двери. Там он задержался и вдруг обернулся с довольным выражением лица.

— Не забыть про Маркинса? — Он посмотрел на подбородок Аллейна. — Я не любитель задавать вопросы, но бьюсь об заклад, что это его рук дело.